Книга Новая фантастика 2024. Антология № 8, страница 60 – Василий Головачев, Милена Завойчинская, Екатерина Пронина, и др.

Но кое-что осталось в воздухе – и почему-то не оседало, а, напротив, поднималось всё выше; каким-то образом я был частью этого.

Я очень удивился: мне казалось, я останусь внутри хитро собранной чёрной коробки. Я к ней, в конце концов, привык.

Фокус в том, что заполнявшие эту коробку последовательности звуков, не имели склонности привыкать к замкнутым пространствам.

Им нравилось разлетаться под сводами залов и фонарями улиц; им нравилось трепетать в динамиках и покачиваться на радиоволнах; дрожать между волосом смычка и металлом струны – и прятаться в наушниках-капельках. Увлекать за собой, заставлять танцевать, разжигать беспричинную радость и сыпать соль на незримые раны, трогать сердце, запуская по рукам полчища мурашек, вдохновлять и спасать – и вечно двигаться в каждом уголке света, где есть человек. Примерно к этому привыкли наполнявшие меня звуки.

Проще говоря – они были смыслом.

А я оказался составной частью этого смысла. Звучит нескромно, но так уж вышло.

Я вдруг оказался всюду. Чайковский и Гершвин, Бах и Рахманинов, Глиэр и Шостакович, Бетховен и Шуберт, Брамс и Сен-Санс, собачий вальс и свадебный марш, серенады и гимны, любимые сочинения моей девочки и лучшие песни моего мальчика, страсть, облечённая в форму фортепианного концерта, и отчаяние, превращённое в сонату, глупая песенка и великая симфония – всё, чем я жил, жило снова: в детских и гостиных, на театральных подмостках и экранах кинозалов, в самолётах и поездах, в подземных переходах и оркестровых ямах, школьных классах и актовых залах – словом, везде.

Всё это было везде – и было непобедимым.

Я – музыка, понял я.

Я громче взрыва, громче смерти – и чтобы заглушить их, мне даже не нужно кричать.

Я буду звучать, пока есть человек. Я буду с ним, пока он слышит; пока он слушает.

Впрочем, вы можете спросить, зачем вообще меня слушать. С чего бы вам верить советскому пианино? Тем более – мёртвому?

И тогда я замолчу.

«Срочно приезжай на мою могилу!»

Сообщение пришло ранним утром, за окном еще было темно. Артем сел на кровати, просыпаясь, и еще раз прочитал текст: «Срочно приезжай на мою могилу!» Подписи не было. Да и так было понятно… Писать мог только отец, умерший больше месяца назад.

Вставая с кровати, Артем отдал команду:

— Свет, режим «утро»!

Биолюминесцентные светильники на стенах неверным дрожащим светом разогнали темноту, открывая бардак после вчерашней попойки. Артем чертыхнулся и, собрав остатки еды со стола, закинул их в тумберг. Насытившись, лампы разгорелись ярким ровным светом.

Заварив себе кофе, Артем сел за стол и снова уставился в телефон. Сообщение не пропало.

Когда тебе двадцать и ты хоронишь единственного близкого человека, это очень тяжело. Именно поэтому Артем и согласился на «Эхо». Чертова новомодная процедура! Очередное безумие, охватившее мир. В начале века о таком снимали фильмы и сериалы. А теперь это просто услуга, доступная людям с деньгами.