Книга Ветвь Корреа. Изменяющие реальность, страница 48 – Герман Рыльский

Розалинда молчала.

— Ты никуда не сбежишь, ясно? – произнёс Кирилл.

— Почему?

— Потому что Братин на этом не успокоится. Я зуб даю, он придёт за Березиным и его семьёй. Здесь всё не так просто. И появление эм-пи-си – тоже не случайность. Ваш лидер манипулирует вами, как пешками, а его цели – вовсе не такие благородные, как он пытается представить.

— Ты ничего не знаешь! – воскликнула девушка, поднимаясь на ноги.

— Я узнал достаточно. Мне непонятно, что за игру ведёт Братин, чего добивается, переписывая с вашей помощью историю. Но поверь, я могу отличить хорошего человека от мерзавца.

Силуэт Розалинды начала таять. Кирилл уже видел такое в своём номере – соратница Братина возвращалась в «Юдоль Искателей».

— Ты не можешь вот так просто уйти!

Поток единиц и нулей устремился ввысь; спустя несколько секунд писатель остался один.

2075 год, 17 сентября. Фронтир реального времени Земли-Прайм

Рывок, короткое ощущение стремительного полёта и малоприятный момент полной дезориентации. Все органы чувств испытали привычный шок. Перепрыгивая из объективной реальности в компьютерную игру и обратно, Роза каждый раз представляла себя рыбой, которую вытащили из прохлады и полумрака океанских глубин и бросили на берег беспомощно бить хвостом и задыхаться под обжигающим солнцем. В первые секунды после перемещения всё здесь казалось слишком ярким, сложным для восприятия и бьющим по рецепторам.

Дело в том, что нейрошлем стимулировал синапсы – места контакта между нейронами, – увеличивая амплитуду и частоту нервного импульса. Как результат, виртуальный мир казался пользователям ярче, объёмнее и привлекательнее объективной реальности, которую нервная система воспринимала как есть, без усиления. Визуальные образы, тактильные ощущения, запахи, вкусы – всё это в «Юдоли Искателей» зашкаливало. К сожалению, искусственно разгоняя работу синапсов, игроки неизбежно приходили к тому, что настоящий мир становился для них плоским, серым и неинтересным. Местом уныния, куда не хотелось возвращаться. Отец Розалинды видел в этом легализованную форму наркомании (ну и, разумеется, происки Антихриста). Братин считал иначе.

По мнению лидера Ветви, эволюция человечества была неразрывно связана с цифровизацией. Людям предстояло сначала слиться с машинами, а со временем вовсе избавиться от физических тел, превратиться в чистое сознание, пересчитанное в цифровой код. Когда это случится, все беды останутся позади – на этом строилась философия Ветви Корреа. Страдания останутся в прошлом, а игра станет единственной формой существования человечества. «Люди не могут не воевать, не могут не убивать. Но когда это происходит в игре, никто не умирает по-настоящему», – говорил Братин. Роза и остальные корректировщики реальности соглашались.

Мозг адаптировался, девушка перестала задыхаться и огляделась по сторонам. «Юдоль Искателей» существовала всего пару дней и сильно отличалась от своей же версии спустя пятьдесят лет. Это был открытый мир, но, чтобы исследовать его вдоль и поперёк, хватило бы сотни игровых часов. Сейчас доступные квесты исчислялись несколькими сотнями, а в семьдесят пятом Нейросеть генерировала сюжетные арки, подземелья с монстрами и новые локации в неограниченном количестве.