Книга Ветвь Корреа. Изменяющие реальность, страница 47 – Герман Рыльский

— Ты прав, «Алтай-Дар» – это семья. Главный у них – некий Владимир Березин, бывший военный врач. С ним работали его жена и дочь – Зоя и Марина. Информации о них очень мало.

— Работают, – поправил Кирилл. – Мы не в семьдесят пятом. И как же целая семья ухитрилась не наследить в интернете?

— Дело в их личной философии, насколько я понимаю. Никаких тебе компьютеров, только травы, корешки и мёд прямо из улья, – Розалинда невесело усмехнулась. – Впрочем, до какого-то момента Березины оставляли за собой цифровой след, но понемногу он сошёл на нет. Так нам удалось выяснить, что Владимир и Зоя несколько лет провели в Южной и Северной Америке, изучая философию индейцев, шаманские практики и эндемические растения, лекарственные и наркотические. По сути, «Алтай-Дар» соединил магический опыт индейских колдунов и русских знахарей, получив нечто новое и уникальное.

— Да, Жора упоминал что-то такое, – пробормотал Кирилл.

— Насколько я знаю, Владимир Березин проникся идеями племени тольтеков. Их колдуны исповедуют… как же его… – Розалинда пощёлкала пальцами, пытаясь вспомнить нужное слово, а после провела по воздуху рукой, вычерчивая фигуру, похожую на иероглиф. Перед ней вспыхнул текст, повисший в воздухе. Полупрозрачные буквы мерцали зелёным, вызывая закономерные ассоциации с первыми кадрами «Матрицы».

— Так вот, – продолжила Розалинда, сверившись со шпаргалкой, – тольтеки изобрели «нагуализм» – учение о том, что человек и духи предков связаны. А ещё там говорится про «путь воина». К сражениям это не имеет отношения, разумеется. Это про духовность. Путь воина ведёт человека из мира стереотипов и ложных установок к полной свободе и осознанности. Ступивший на него должен придерживаться определённых правил, в том числе стереть личную историю. Улавливаешь? – сказала девушка, переводя взгляд с голограммы на собеседника.

Кирилл подумал, что этот Березин – умный дядька и что всем стоит брать с него пример. Особенно сейчас, когда по цифровому следу за тобой могли прийти «корректировщики реальности» из будущего или убийцы, сбежавшие прямиком из компьютерной игры.

— Непростой вам достался клиент, – произнёс писатель. – Неудивительно, что вместо Березина вы нацелились на меня, Жору и Юрия Филипповича.

— Возможно, будущее изменилось, – сказала Розалинда и снова повела рукой по воздуху. Досье исчезло. – Так или иначе, твои друзья погибли, а ты получил информацию, которая неизбежно повлияет на твои решения. Мне надо вернуться к фронтиру, чтобы поговорить с друзьями и прочитать отчёт Братина по этой миссии.

— То есть ты решила сбежать? Вернуться в «Юдоль»?

— Я не знаю, что мне здесь делать. Я спасла тебе жизнь, что я ещё могу?

Кирилл ощутил, как внутри у него закипает злость на девушку, которая вроде бы хотела поступать правильно и даже «исцелять реальность», но при этом двигалась во мрак. Он медленно вдохнул, выдохнул и произнёс, стараясь не давать воли эмоциям:

— Розалинда, ты запуталась. Не знаю, как Братину удалось запудрить мозги тебе и твоим друзьям, но то, что вы творите, – это чудовищно. Я даже не буду говорить про теракты и убийства, тут и дураку всё понятно. Самое жуткое во всём этом – вы перекраиваете реальность, словно это плохо написанный роман, который нужно отредактировать. Берёте на себя миссию судей и палачей. Выносите приговоры. Кто вам дал право решать, кому можно жить, а кто должен умереть? Братин возомнил себя богом? А вы тогда кто, его ангелы мщения? Или просто дрессированные псы, которых он может в любой момент спустить с цепи?