Книга Гимн шута 22, страница 8 – Антон Федотов

Горевой глянул на Волконского. Клановец пожал плечами. Мол, да как хочешь. Ему действительно особого дела не было, как тот представится. А вот Николаю Андреевичу, судя по всему, было далеко не все равно, как именно запомнит его младшая сестра Тун Яо.

— Можешь звать меня дядя Коля, — наконец решил он, покосившись на клановца.

Тот и бровью не повел.

— Дядя Ко-ля, — повторила Фэнг запоминая.

Получилось очень даже ничего. Разве что Павел отметил бы излишнее смягчение буквы «л» в имени. Но для ее возраста это было нормально.

— Сладкая вата! — разнесся над парковой аллеей голос из фургончика.

Девочка тут же подскочила на месте.

— Хочу, дагэ!

Волконский нахмурился.

— Братик!

Парень кивнул. Пусть лучше так.

А вот Горевой задумался о чем-то своем.

Но ровно до того момента, как Фэнг, повинуясь кивку «братика», рванула к фургончику с картой клановца в руках.

— Зачем ты меня вызвал? — прямо спросил мужчина, ныне выполнявший вместе со своей «охранной фирмой» неофициальные задания в интересах одного конкретного Волконского.

Не то чтобы у него было пространство для маневра после всего, что он натворил за рамками закона империи. Но почему бы и не попытаться?

— Тун Яо…

Некогда имперский представитель тут же обратился вслух. Да, он прекрасно держал себя как бывший чиновник Трона. Но с клановой его подготовку было не сравнить.

— … Попросила меня организовать встречу с двумя людьми, — подал плечами Павел. — Своей сестрой и тобой.

Смысл-то скрывать?

— Где она? — тут же спросил Николай Андреевич.

«Небожитель» едва заметно качнул головой.

— Что с ней?

Павел не шелохнулся.

— Но она в порядке?

В этот раз Волконский задумался. Ненадолго. Затем ответил. Хорошо кушает, много спит (парень не помнил, чтобы Цзинь Вэй был «прописан» режим депривации сна), наверняка хорошо какает.

Горевой поперхнулся.

— Ну как так, — вздохнул парень. — Нужно знать культуру своей избранницы.

«Представитель» сделал вид, что эти слова к нему не относятся.

Павел головой качнул. Это для иностранца звучит странно, а в ханьской культуре пожелание хорошо и регулярно испражняться — проявление заботы. Ведь своевременный стул без запоров — главный показатель здоровья в ханьской медицине. Особенно народной. Лучшее лекарство — отсутствие болезни. Так что смысл фразы сводится к пожеланию хорошего благополучия каждый день.

— Я… — начал было Николай Андреевич.

— Братик!

Вихрь эмоций со сладкой ватой в руках буквально налетел на клановца, едва не сбив крепкого парня с ног.

— Ох! — только и вздохнул тот, в последний момент ловко перехватывая Фэнг и смягчая удар.

— Хочу кататься!

Миниатюрный пальчик тут же указал на карусель.

— Ну вот с дядей Колей сейчас и сходите, — улыбнулся парень счастливой девочке и немало удивленному Горевому.

А почему бы и нет, собственно? Нужно же уметь пользоваться сложившейся ситуацией!

Шлеп!

Удар вышел смачным.

— Как!..

Шлеп!

— … Ты!..

Шлеп!

— Посмел!

Три пощечины вышли точными и четкими.

Помощник покачнулся. Но на ногах устоял. Ему частенько доставалось. Как «черному гонцу». Дурные новости хозяин переживал плохо. В такие моменты в добродушного с виду толстячка в профессорских очках, вселялся демон. Глаза вспыхивали безумием, а руки сами тянулись что-нибудь сломать. Или кого-нибудь.