Книга Гимн шута 22, страница 118 – Антон Федотов

Вокруг Ивана растекалась все больше лужа хлещущей из перерезанного горла крови.

— Пробуем, — скомандовал Волконский, аккуратно шагая вперёд

Счёт на секунды. Но он с великим трудом заставил себя двигаться плавно, проверяя сюрпризы.

— Прижимаем, — потребовал, положив руки в попытке остановить хлещущую темную кровь.

Мышь тут же упала рядом.

— Работаю, — доложил Павел на автомате, пытаясь руками зажать рану на горле Ивана, одновременно стараясь прижать того к полу. На конвульсии он внимания не обращал.

— Медик, у нас триста, — скороговоркой бросила девушка в эфир. — Резаная рана горла, стремительная потеря крови, шок.

— Работай, — каким-то посторонним тоном ответил Павел, продолжая сжимать рану.

Девушка аккуратно протолкнула ладонь под агонизирующее тело.

Клановец сместился в сторону, чтобы не мешать.

— Готово, — произнесла Мышь, доставая небольшой наживной детонатор из-под Ивана.

Через секунду она ловко обмотала его изолентой и отложила в сторону, указав на него Грому пальцем. Тот кивнул. Как только прибудет сапёр, он ему сообщит, чтобы окончательно снял все закладки.

Кровь изливалась из разорванного горла тёмной, густой, пульсирующей волной, заливающей пальцы клановца.

— Так, Ваня, смотри на меня, — скомандовал Павел, в попытке достучаться до объятого шоком разума Ивана.

Иногда получалось, говорят.

Война за жизнь в таких случаях — это не только попытка остановить кровь, но и борьба с шоком. Волконский вдавливал руки в горло, стараясь заткнуть этот страшный разрез. Он чувствовал вибрацию голосовых связок, пытавшихся издать звук. Однако родич лишь надсадно хрипел.

— На меня смотри, — ещё раз потребовал Павел.

Иван подчинился. Вот только испуг в его глазах уже сменялся пугающей отстранённостью. Волконского же трясло. Он знал, что должен пережать сонную артерию. Однако та выскальзывала из-под подрагивающих пальцев, утопая в месиве рассечённых мышц.

— На, — раздался голос одного из бойцов.

Гром протянул ей медицинский пакет. Девушка привычно разорвала его.

— Сейчас, сейчас сделаем перевязку, — попытался обнадёжить Ивана Павел, чувствуя, как под его руками пульс становится всё более редким и рваным.

Что-то происходило вокруг, однако для Волконского всё свелось к здесь и сейчас. Клановец не знал, сколько просидел так. Казалось, что целую вечность. Очнулся парень лишь после того, как кто-то резко дёрнул его за плечо. Он поднял глаза. Мышь смотрела на него. Убедившись, что Шут обратил на неё внимание, канцеляристка медленно покачала головой.

Впрочем, Павел и сам чувствовал, что его ладонь больше не ощущает пульса родича.

— Что ж, — как-то хрипло и пугающе бездушно выдохнул он, убирая руки.

Несколько секунд парень смотрел на Ивана, после чего положил мокрую от крови ладонь на его лицо и одним движением закрыл глаза. Больше для родича он не мог сделать ничего.

— Иван Романович Волконский, — раздался голос прибывшего медика. — Время смерти — 17:45.