Книга Исповедь смертного греха, страница 56 – Макс Вальтер

— Ночью, как только объявят отбой, проберёмся к нему в палату, — произнёс я, как только мы оказались на улице. — Даш, нужен слепой коридор.

— Сделаю, — без лишних вопросов согласилась она. — Как думаешь, что с ним случилось?

— Не знаю, — покачал головой я. — Но мы это выясним.

— На факультатив спешил, — начал свой рассказ Мишка.

Мы стояли возле его кровати, всматриваясь в бледное лицо приятеля. Он, конечно, пытался держаться героем, но выглядело это жалко. Лицо бледное, словно восковая маска, на лбу бисеринки пота, а любое неосторожное движение вызывает боль. Это заметно по тому, как он морщится, стискивая зубы. Вот и сейчас, начав рассказ, он хотел приподняться, но вместо этого замолчал, пережидая, когда стихнет боль.

— Там время так тупо поставили, едва в туалет сходить успеваешь. Я в один сунулся, а там народа — больше чем людей… Короче, я на второй этаж бегать повадился. После уроков там обычно нет никого. Но на этот раз меня там ждали.

— Кто? — сквозь зубы прошипел я.

— Викул со своими громилами. Я даже сделать ничего не успел. Только вошёл, а он мне сразу в живот ударил. Я согнулся, Бирин меня за шею схватил, а Сысой руку выкрутил и к столешнице с раковинами прижал.

— Уроды вонючие, — не сдержался Санёк. — Трое на одного. Твари!

— Викул приблизился так и в ухо мне прошептал: «передай привет своему дружку», а потом хрясь! — и всё, очнулся я уже здесь. Боль была такая, что я сознание потерял. Он мне прям в локоть ударил, в другую сторону руку согнул. — Мишка хлюпнул носом. — Простите, пацаны, я кажись всё. Не смогу за вами дальше пойти.

— Прекрати ныть, — сухим голосом произнёс я. — Ты поправишься.

— Да, но… Василиса Ивановна сказала, что лётчиком мне теперь не быть.

— Да много она понимает, — отмахнулся я. — В истории полно прецедентов, когда люди добивались поставленной цели вопреки мнению всех окружающих. Есть такая книга, называется «Повесть о настоящем человеке». Написана очень давно, ещё в прошлом тысячелетии, но там как раз о таком человеке. Он тоже был лётчиком, а потом его самолёт подбили. Он зимой через лес полз, ноги отморозил. В то время это был приговор, и ему их ампутировали, то есть отрезали. И что думаешь, он сдался?

— Наверное, нет, раз о нём книгу написали, — предположил Мишка.

— Вот именно. Он снова сел за штурвал и продолжил летать. Кучу врагов подбил. Так что не ной, продолжай работать и всё получится. Мы тебя не бросим, поможем. Если потребуется, найдём денег на хороший имплант, и будешь как новенький.

— Правда? — Друг с надеждой уставился на меня.

— Слово тебе даю. В лепёшку расшибусь, но всё сделаю, — пообещал я. — А теперь отдыхай. Тебе поправиться для начала нужно.

— Спасибо, друзья. — На глазах приятеля навернулись слёзы. — Я за вас… Да я любому… И Викула этого…

— Лежи уже, герой. — Дашка погладила его по щеке. — Спи, отдыхай, сил набирайся.

— Вы ещё побудете?

— Не, Мих, нам пора, — отрезал Санёк. — Мы завтра ещё придём, обещаю. Тебе чего-нибудь принести?

— Да не надо… Хотя, — задумался он. — Если будет возможность, загляните к ректору по физике, пусть он мне материал скинет. Не хочу отставать.

— Вот это правильно, — одобрил я. — А теперь отдыхай.

Друг за другом мы вышмыгнули в окно и двинули к корпусу общежития. Вначале проводили Дашку, чтобы быть уверенными, что с ней ничего не случится. Произошедшее с Мишкой мы не обсуждали, но на наших лицах отображалось всё, что мы думаем на сей счёт. Как только наша подруга исчезла в окне, мы поспешили к себе. По пути Санёк пытался поднять тему, задав закономерный вопрос: