Книга Исповедь смертного греха 4, страница 92 – Макс Вальтер

Твари моментально заполнили проход. Первые ряды лежали кучей, но задние переползали через них, как муравьи, продолжая надвигаться. Руки хватали воздух, рты открывались, вой не стихал. Казалось, он шёл отовсюду: из стен, пола… возможно, из наших собственных голов.

— Отходим! — рявкнул я, когда расстояние до ближайшей твари сократилось до пары метров.

Мы попятились вглубь комнаты. Дашка с Мартой прикрывали отход, Карина с Саней били по тем, кто полз быстрее остальных. Мишка схватил меня за плечо и потянул назад. Я в последний раз вдавил спуск, перебил ногу ближайшей твари и отступил.

Дверь мы закрыть уже не могли. В проёме копошились тела. Они лезли, ползли, выгибались. И где-то позади них, в глубине коридора, вой не прекращался. Напротив, он становился только громче, будто им на подмогу шли новые.

— В укрытие! — рявкнул я и выдернул из подсумка две зажигательные гранаты.

— Грех, ты охренел⁈ — заорал Мишка. — Тут и так воздуха нет! Они сожрут остатки! Или вообще, могут даже не сработать!

Я не ответил. Сорвал кольца, вбил кнопки и одну за другой отправил снаряды в толпу. Тела продолжали лезть в проём, и гранаты упали прямо в эту белую массу.

Все рванули врассыпную. Марта нырнула в узкий шкаф у стены, только ноги мелькнули. Мы с Мишкой и Кариной перевернули стол и упали, скрываясь за столешницей. Дашка закатилась под прикрытие терминала управления вратами, свернулась там, прижав автомат к груди. Лёха опрокинул тяжёлый диван и спрятался за ним, втянув голову в плечи.

Раздался хлопок, и следом — ещё один. А через секунду сработали детонаторы. Распылённая смесь вспыхнула, и на долю мгновения коридор осветился, как солнечная вспышка. Пламя пролетело над нашими головами, и на секунду мне показалось, будто я нахожусь в каноничном аду. Воздух в зоне взрыва сгорел мгновенно. Волна разряжения ударила снаружи внутрь. Всё, что не было закреплено, сорвало с мест. Стол подняло и швырнуло к двери, как картонку. Меня прижало к стене, перед глазами поплыло. В ушах звенело так, что я не слышал собственных мыслей.

Огня почти не осталось. Только дым. Густой, едкий, он заполнил комнату и коридор. Твари корчились, выгибались, загребали руками, но двигаться так же резво, как раньше, уже не могли. Им хорошенько досталось.

Дышать оказалось нечем. Вентиляция гудела, но жалкие крохи кислорода терялись в дыму. Наниты старались, обогащали кровь, впрыскивали что-то в лёгкие, но горло сводило судорогой. Хотелось вдохнуть, а не получалось. Каждый вдох давался с такой болью, будто в грудь вгоняли раскалённый штырь. Я хватал ртом пустоту и понимал, что ещё немного, и мы просто отключимся.

— Валим! — прохрипел я и первым сорвался с места.

Остальные побежали за мной. Их шатало. Да я и сам едва держался на ногах, цеплялся за стены, чтобы не упасть. Дашка споткнулась, ушла вбок, Мишка подхватил её под руку, рывком поставил на ноги. Она что-то кричала, но я не слышал. Всё тонуло в гуле и вое.

Карина пронеслась мимо и с разбега нырнула в дверной проём. Перепрыгнула кучу опалённых тел, ушла в кувырок, вскочила и сразу открыла огонь по ближайшим тварям, не давая им подняться.

Я вывалился следом. В коридоре оказалось не лучше. Со стороны лестницы подтягивались новые твари. Я вскинул оружие в попытке их сдержать. Картечь рвала колени, отбрасывала тела назад. Одна особь попыталась встать, но я снёс ей половину бедра, и она рухнула на спину, заскребла руками по бетону.