Книга Исповедь смертного греха 4, страница 91 – Макс Вальтер

— Значит, знают, что мы здесь, — сказал Лёха.

— Знали с самого начала, — неопределённо добавил Саня, но я, кажется, догадался, что он хотел этим сказать.

Правда, сейчас было не до объяснений. Нужно как-то выбираться из этого дерьма, а детали обсудим позже. Если оно, конечно, настанет, это самое «позже».

Я обвёл комнату взглядом. Стены, панели, стол, экраны. Ничего, что можно использовать как баррикаду. Второго выхода нет. Позади — пятьдесят метров породы. Впереди толпа, которая не устанет и не отступит.

— Есть лаз? — спросил я.

— Нет, — ответил Каин, — помещение герметично. Вентиляция не рассчитана на проход человека.

— Что с дверью?

— Пока на месте. Но если они пойдут на прорыв, мы продержимся недолго, — отрапортовал Саня.

Я повернулся к Мишке.

— Сумеешь выжечь коридор?

— Смогу, — ответил он. — Но тогда дверь откроется уже навсегда. И воздух сгорит.

— Задержим дыхание, насколько возможно. Наниты помогут продержаться пару минут. Ты выжигаешь первый ряд, я, Карина и Саня бьём по остальным. Лёха, Дашка и Марта прикрывают. В бой вступаете только во время перезарядки.

— Что потом? — спросила Карина.

— Прорываемся к лестнице. Дальше — вверх.

Она кивнула. Спорить никто не стал.

— Работаем, — сухо приказал я.

Мишка встал напротив двери, поднял сопло. Я пристроился справа, Саня слева. Лёха Дашка и Марта присели за столом, направив стволы на вход. Карина встала рядом со мной.

— Как только открою, — обратился к Мишке я, — работаешь сразу. Не жди.

Он кивнул. Я глубоко вдохнул и нажал на панель. Дверь поползла в сторону. В проёме мелькнули белые лица, и в ту же секунду Мишка вдавил клапан. Огненная струя рванула в коридор и врезалась в первые ряды. Плоть занялась мгновенно, как сухая бумага, пропитанная маслом. Белые тела вспыхивали одно за другим, огонь прыгал с плеч на головы, стекал по рукам, лизал лица. Кожа трескалась, лопалась, обнажая кости черепа. В воздух поднялся густой сладковатый дым, запах палёного мяса, от которого желудок сжимался в узел.

Твари завопили. От этого вопля резало уши, он пробирался под череп, отдавался в костях, заставляя зубы ныть. Казалось, что кричит не просто горящая плоть, а сама колония внутри них. Вой нарастал, наслаивался, и я уже не понимал, слышу его ушами или всем телом.

Пламя опало так же резко, как появилось. Воздуха не осталось. Вентиляция выла, но кислород выгорал быстрее, чем успевал поступать. Лёгкие сжались, горло перехватило. Я хватал ртом пустоту, перед глазами плыли круги. Рядом хрипели свои. Дашка закашлялась, прижав ладонь ко рту. Каин впрыснул в кровь стимуляторы, но это помогло лишь на пару секунд.

— Огонь! — прохрипел я.

Дробовики ударили залпом. Первая волна тварей, что пережила огонь, рванула вперёд. Мы били по ногам. Картечь рвала колени, выворачивала суставы, отбрасывала тела на пол. Твари падали, но не умирали. Они цеплялись за стены, за обломки, ползли, скребли ногтями по бетону, оставляя глубокие царапины.

Мишка снова попытался активировать огнемёт, но огонь не загорался. Воздуха всё ещё не хватало. Тогда он просто отступил назад, позволяя стрелкам встать плотнее. Мы крушили тварей без остановки. Грохот выстрелов бил по голове, отдавался в висках, как удары молота. Я уже не слышал отдельных залпов, только сплошной рёв, в котором тонули наши крики.