Книга Провалы, страница 78 – Ольга Птицева

Соня выпрямилась, отступила от Виктора на шаг, распрямила плечи.

— А бывают уравновешенные?

Зинаида Альбертовна посмотрела почти сочувствующе, хотя сочувствие у нее вышло примерно таким же, как и улыбка: технически присутствовало, но тепла не добавляло.

— Не бывает, милая, — сказала она наконец. — Зато бывают те, кто спился и руки на себя наложил. Ну и те, кто просто еще не успел начать пить и самоистязаться. Ваше чутье — не самая приятная ноша.

Соня открыла рот, но что ответить, не нашлась. А Зинаида Альбертовна уже отвернулась к Виктору. Тот не шелохнулся, хотя от гнета внимания старой карги хотелось забиться под стол.

— Отцовская сила тебе не досталась, — констатировала она и чуть слышно вздохнула. — А жаль, появись сейчас новый анкер, дела пошли бы куда веселей…

Что-то вздрогнуло в воздухе. И Соня ощутила плотное и горячее давление, как перед грозой, за секунду до того, как ударит гром. Это Зинаида Альбертовна, кажется, выбралась из-под своего пыльного панциря и испытала наконец хоть что-то искреннее — жаль, что только разочарование. Соня не успела придумать, что с этим делать.

— Подождите, — не выдержал Егор, — а как же пропавшие люди?

Зинаида Альбертовна подняла худые руки, огладила ими зачесанный пучок на голове — и без того идеальный, ни один волосок не выбился. Все медленно и надменно, как вдовствующая королева. Но Егор плевать хотел на ее регалии: пружинистый и перепуганный, он уже пер напролом.

— Если я правильно понял, — затараторил он, — то они — эти люди, которых я сфоткал, — застряли в Провале? Потому что вибрации я чувствую именно в тех местах, где потом на снимках…

— Да, — раздраженно перебила его Зинаида Альбертовна. — Вибрации — это следы. Те, кто попал в Провал, оставляют отпечаток в пространстве. Ты его считываешь. А когда снимаешь — визуализируешь.

— То есть я их вижу.

— Не видишь. Фиксируешь. Не путай, пожалуйста.

Егор только плечом дернул, как муху надоедливую прогнал. Кажется, он нисколечко не боялся Зинаиду Альбертовну, хотя она прямо-таки надулась, чтобы задавить его своим масштабом. Зумеры, — с восхищением подумала Соня.

— И как это называется? — не отступал Егор. — Человек, обладающий моей суперспособностью.

— Это никакая не суперспособность. — Зинаида Альбертовна вся стала морщиной презрения между бровей. — Это чувствительность к ткани реальности, но… — Она сделала паузу. — Если вам так угодно, то резонаторов, умеющих визуализировать вибрации, называют эховизорами.

Егор замер, примеряя на себя это слово. Соня чувствовала, как воздух вокруг него становится прозрачнее и чище. Наконец он медленно кивнул.

— Хорошо, — сказал Егор. — Мне нравится, как это звучит.

Зинаида Альбертовна скривилась и отвесила ему шутовской поклон, но даже это не сбило с Егора торжественного настроя.

— А Ника? Кто тогда Ника, если она слышит голоса провалившихся?

Ника стояла в отдалении, прислонившись плечом к стеллажу, и молчала. Зинаида Альбертовна оценивающе оглядела ее. Ника приподняла бровь.

— Важно понимать, что аудианты слышат именно то, чего не было произнесено вслух, — сказала Зинаида Альбертовна. — Остаточные голоса. Акустические отпечатки. Следы присутствия тех, кто провалился. — Она помолчала. — Провал оставляет звуковую реверберацию. Ты ее различаешь.