Книга Провалы, страница 66 – Ольга Птицева

— За что пьем? — спросил он.

Все помолчали.

— За тех, кто провалился, — предложила Соня.

— Мрачновато, — заметила Ника.

— И за то, чтобы у них получилось выбраться.

Чокнулись. Игристое было холодным, с мелкими пузырями, чуть горьковатым. Соня сделала первый глоток и почувствовала, как внутри ослабился узел, стискивавший ее последние дни. Паста была готова. Виктор слил воду, добавил макароны прямо в сковородку с соусом, перемешал. Тер пармезан Егор — старательно, высунув язык. Ника нашла четыре тарелки и расставила на столе.

Уселись кое-как. Виктор взял стул из комнаты, Соня с Никой уместились на табуретках, Егор забрался на подоконник и поджал под себя ногу. Было тесно, но удивительно хорошо, Соня и не вспомнила бы, когда ей было настолько спокойно, чтобы вышло сидеть рядом с малознакомыми людьми и молча есть, не изнывая от повисшей паузы.

— Слушай, Егор, — наконец подала голос Ника. — А тебя мама вообще отпустила?

— Она только обрадовалась, — сказал тот, накручивая пасту на вилку. — Типа, хорошо, что есть друзья. Ну и вообще.

Помолчал. Добавил:

— Мне кажется, она сама куда-то сорвалась. Может, на свидание.

— Серьезно? — Соня подняла глаза.

— Ну. Она в последнее время какая-то другая стала. Телефон прячет, духи поменяла. — Егор зачерпнул побольше соуса. — Может, давно уже было. А может, только сейчас. Я не спрашивал.

— И ты спокойно к этому? — спросила Ника.

Егор подумал немного.

— Ну пусть. Если ей так лучше. — Он дожевал, потянулся за бокалом. — Они с папой давно не были счастливыми. Я же видел.

Никто не нашелся что ответить. Соня долила ему колы.

— Он вообще крутой, — сказал Егор тише. — Ну, папа. Правда, ему всегда времени не хватало — риелтор, вечно по объектам, звонит в девять вечера: задержусь, не ждите. Но когда был дома, то не в телик втыкал, а со мной болтал. Он один мне верил. Просто садился рядом и спрашивал: ну и что ты там чувствуешь? Расскажи.

Егор смотрел в тарелку.

— Никто больше так не спрашивал.

Первая бутылка кончилась быстро. Соня открыла вторую. За окном стемнело, на кухне горела одна желтая лампочка. И тени от нее лежали как-то по-домашнему. Соня вообще ненавидела верхний яркий свет, а Максим постоянно включал все, что только можно, и отмахивался, если Соня просила погасить: что мы как дети подземелья, Сонька?..

— Я всю жизнь стеснялась родителей, — призналась Ника. Она сидела, обхватив бокал обеими руками, глядя в потемневшее окно. — Если есть каталог самых обычных людей на свете, то мои там будут на первых страницах. Папа — бухгалтер. Мама работает в поликлинике, оформляет направления в регистратуре. На работе в восемь, дома в шесть.

Она чуть повела плечом.

— Я уехала в Москву и была уверена, что это потому, что я другая. Клубы, фестивали, имя в титрах. — Пауза. — А потом все посыпалось, и я поняла, что мне даже позвонить особо некому. Подруги отвалились. Парень уехал. И оказалось, что разговоры с мамой про погоду вполне себе ценность. Кто бы мог подумать?

Ника допила, поставила бокал.

— А у меня с родителями всегда нормально было, — произнес Виктор задумчиво. — Мама человек понятный, заботливая такая, тихая. А вот отец… Всегда был закрытый и со странностями, но добрый и понимающий. Но к старости его, конечно, понесло…