Книга Зло во мне, страница 58 – Джеральд Бром

— Нет, – сказал Джош. – Они потерпели неудачу. Я потерпел неудачу. Потерпел неудачу с тобой, Руби. Боже, я ничего не могу сказать, чтобы это компенсировать. Всё, что я могу сказать тебе, это то, что я сделаю всё возможное, чтобы снять с тебя это кольцо. Клянусь Богом, я это сделаю.

— Но ты можешь колдовать. Верно? Какое-то заклинание или трюк, чтобы снять эту штуку?

— Я… я не уверен.

— Не уверен? Но, Джош, ты сказал, что можешь. Книга. Твоя магическая книга? Ты сказал, она полна заклинаний.

— Так и есть. Сотни. Просто… ну, я не могу их прочитать. То есть, я могу прочитать часть. Но чтение заклинаний – это не то, с чем стоит гадать. Это как собирать бомбу, имея только половину инструкций. Может взорваться прямо в лицо.

— Послушай, во мне живёт чертов демон. Ты должен что-то сделать!

— Я не демон.

— В аду ты так говоришь.

— Дай мне книгу – сказал голос демона. – Возможно, я смогу расшифровать заклинания.

— Не смей давать ему эту книгу! Кто знает, что он с нами сделает!

— Погодите, – сказал мистер Розенфельд. – Оба. Вы меня опережаете. Я не сказал, что не буду пытаться. Просто мне нужна помощь. Вот и всё. Помощь находится в Атланте. Руби, дорогая, ты в порядке? То есть, достаточно в порядке, чтобы отвезти нас туда? Если я попробую, я просто убью нас всех. Как думаешь, ты справишься?

— Да… Думаю, да. То есть, я смогу, если этот ублюдок в моей голове отвяжется.

— Я сделаю всё, что от меня потребуется.

— Чертовски щедро с твоей стороны, – огрызнулась Руби.

Джош и Руби поменялись местами, и Руби увезла их из города.

* * *

Ричард

Это я, Ричард.

Я спал, и во сне я стоял в лесу высоких сосен, воздух пах смолой и сосновой хвоей. Воздух изменился, и крики птиц и стрекотание насекомых начали стихать, медленно сменяясь тихой песней. Она легко плыла по летнему ветерку, как дым. Она двигалась ближе, вибрируя через подошвы моих босых ног. Девушка, нет, молодая женщина, вышла из теней. Она целенаправленно шла ко мне. Её длинные рыжие волосы и белое летнее платье развевались, плыли вокруг неё, словно она была под водой. Песня исходила от неё, но её губы не двигались. Ближе, ближе, она шла, пока не оказалась рядом.

Я хотел её, хотел её больше, чем что-либо в моей жизни.

Я открыл руки, чтобы обнять её, схватить её, но она прошла сквозь меня, рассеиваясь в струйки малинового дыма, оставив после себя только свою песню.

— Нет, – закричал я. – Вернись!

Я сел, моргнул, пытаясь понять, где нахожусь. Я прищурился на полоску солнечного света, пробивающуюся сквозь тяжёлые шторы, и понял, что нахожусь в маленькой койке, в задней части моего фургона. Это была старая модель, настолько неприметная, насколько я мог найти в те дни, по крайней мере, снаружи, будучи светло-голубовато-серого цвета, цвета дороги. И достаточно старая, чтобы краска начала терять свой блеск, тип транспортного средства, который сливался с фоном. Снаружи он казался коммерческим фургоном, но внутри, там всё было иначе. Я переоборудовал его, чтобы он был максимально пригодным для жизни, установив выдвижную кровать, одноконфорочную плиту, раковину, туалет, практически всё, кроме душа. Когда приходило время принять душ, я просто заезжал на ближайшую стоянку для фургонов и пользовался их душем. Но было несколько отличий от большинства переоборудованных фургонов-кемперов; во-первых, никакого ковра – слишком сложно выводить кровь. Вместо этого я выбрал линолеум, тот, который можно было оттирать отбеливателем снова и снова. Кроме того, зажимы-стяжки, четыре из них встроены в стены; они предназначались для закрепления вещей, в частности, молодых женщин.