Книга После развода. Курорт для бывшей герцогини, страница 19 – Диана Фурсова

К вечеру выяснилось, что продажа старой обстановки вызывает в Равенне гораздо больший интерес, чем будущее самого курорта.

Первым приехал антиквар.

За ним — хозяин лучшей гостиницы.

Потом неизвестно откуда появился торговец из соседнего города, который увидел старые зеркала и немедленно предложил сумму почти вдвое выше первой.

Бран страдал.

Особенно когда из бального зала вынесли шесть кресел с резными спинками.

— Им больше ста лет.

— Они три десятилетия стояли под пылью, — сказала Эстелия.

— Всё равно жалко.

— Я знаю, Бран. Мне тоже нелегко их отдавать.

— По вам и не скажешь.

— А вы представьте новые рамы на эти деньги. Мне только это и помогает.

Он покосился на неё.

— Это не то же самое.

— Для нас сейчас связано одно с другим.

Не всё пошло на продажу.

Большой каминный экран с изображением семи серебряных облаков Эстелия оставила.

Два старых гобелена тоже.

Когда торговец предложил купить деревянную стойку из бывшего приёмного зала, она отказалась, хотя цена была хорошей.

— Почему это оставляете? — спросила Тесса.

— Потому что через две недели за ней кто-то должен встречать гостей.

Тесса посмотрела на стойку.

— Тогда её хотя бы отмыть надо.

— Отмоем. Заодно увидим, за чем будут сидеть наши первые гости.

Самым дорогим оказался огромный светильник из малого бального зала.

Он висел там настолько давно, что никто не помнил, когда его зажигали последний раз.

Эстелия долго стояла под ним.

Стеклянные подвески покрывал слой пыли, но в редких лучах света они всё равно вспыхивали золотыми искрами.

— Красивый, — сказал Бран.

— Очень. Даже пыль не портит.

— Оставим?

Эстелия тихо назвала цену, которую предложил торговец.

Бран помолчал.

— Снимем аккуратно.

Полученных денег хватало не на дворец.

На двенадцать комнат.

Именно в этом заключалась разница.

На третий день в доме появились мастера.

На четвёртый их стало одиннадцать.

На пятый Эстелия поняла, что одиннадцать мужчин, работающих одновременно в старом здании, способны создать больше беспорядка, чем двадцать лет запустения.

Повсюду лежали доски.

Окна были раскрыты.

По коридорам носили старые рамы.

Кто-то бесконечно стучал.

Из шести новых комнат две оказались в худшем состоянии, чем предполагали при первом осмотре. Под половицами одной обнаружилась гниль, а в другой после дождя проступило мокрое пятно.

— Закрываем обе, — сказал мастер.

Эстелия посмотрела на комнату.

— Десять комнат остаётся. Меньше, чем рассчитывали.

— Зато в этих десяти пол под людьми останется на месте.

— Понимаю. Только принять трудно.

Мастер пожал плечами.

— Я могу пообещать вам двенадцать. Бумага выдержит. А вот пол — не уверен. Не хочу потом объясняться ни с вами, ни с ревизором.

— Хорошо, закрываем. Уговаривать вас не буду.

Она вычеркнула две комнаты.

Через час нашла другие.

Не сама.

Нейра.

Девушка всё это время молча выполняла свою работу и почти не участвовала в разговорах. В тот день она подошла к Эстелии в коридоре и сказала:

— Есть ещё четыре комнаты.

— Мы их не смотрели? Где они?

— Над кухней.

— Служебные, что ли?

— Да. Только там давно никто не живёт. Можно посмотреть.

Комнаты оказались маленькими.

Зато сухими.

В одной сохранилась синяя печь, в двух — встроенные шкафы, а окна выходили на лес, не на горы.

— Почему Бран их не считал?