Книга После развода. Курорт для бывшей герцогини, страница 144 – Диана Фурсова

Вот так.

Без «герцогини».

Без «бывшей жены».

Без Марвейров.

Эстелия Ровенар.

Канцлер повернулась к Тарселю.

— Господин Тарсель, теперь ваши возражения.

Орвен поднялся.

Он не выглядел человеком, чья позиция только что серьёзно ослабла.

Именно поэтому Эстелия снова напомнила себе не расслабляться.

— Госпожа Ровенар восстановила западную часть и источники, с этим я не спорю, — начал он. — Но последующие законные соглашения от этого не исчезают. Долговой договор заключён сорок восемь лет назад, мой дом приобрёл права по нему двенадцать лет назад. Подписи подлинные. Долг не погашен.

— В договоре говорится о временном управлении доходами восточного дома, — сказала Аделин.

— Доход был небольшим уже тогда. Поэтому обязательство и осталось неисполненным.

— Право собственности там не указано.

— До погашения кредитору передаётся управление. Это указано прямо.

— Если восточный дом является самостоятельным объектом.

Тарсель замолчал.

Эстелия поняла, куда ведёт канцлер.

Аделин подняла Первую грамоту.

— А по первоначальному уставу восточный дом входит в единое владение.

Поверенный Тарселя вмешался:

— Границы могли быть изменены последующими договорами.

— Допускаю, — согласилась канцлер. — Тогда покажите, где корона согласовала разделение Семи.

Поверенный открыл папку.

Эстелия ждала.

Он вынул один лист.

Потом другой.

Посоветовался с Тарселем.

Аделин ждала тоже.

Наконец поверенный сказал:

— Документа о прямом согласовании у нас нет.

— В таком случае соглашение о долге регулирует доход. Само по себе оно не меняет границы владения.

Тарсель поднял голову.

— Если суд признает грамоту действующей в полном объёме.

— К этому вопросу мы и перешли. Продолжайте.

Он не сдавался.

— В поздних соглашениях с короной владельцами названы Марвейры. Прошу это учесть.

Ласнер неожиданно поднялся.

— Госпожа канцлер, разрешите пояснить.

Аделин кивнула.

Поверенный Марвейров открыл свою папку.

— Дом Марвейров действительно назван владельцем земель. Мы проверили все доступные нам соглашения. Ни в одном полное держание Семи не передано дому без соблюдения условий Первой грамоты.

Кайден повернул голову к своему поверенному.

Не резко.

Однако Эстелия заметила.

Ласнер продолжил:

— Более того, в соглашении столетней давности, на которое первоначально ссылался герцог Марвейр, прямо сохранены «старые обязательства полного круга», хотя их содержание там не раскрывается.

Он подал лист.

Аделин прочитала.

— Почему этого не было в первом заявлении?

Ласнер помедлил.

— Мы видели эту строку, но не понимали, какие именно обязательства она сохраняет.

— А теперь можете их установить.

— Теперь — да.

Канцлер посмотрела на Кайдена.

— Герцог Марвейр, ваш дом по-прежнему оспаривает передачу земли госпоже Ровенар?

В зале стало значительно тише.

Кайден не ответил сразу.

Эстелия знала этот его взгляд.

Так он смотрел на сложный договор перед подписью.

На карту перед покупкой земли.

На человека, которого пытался понять.

Но сегодня она впервые не чувствовала себя предметом его решения.

Что бы Кайден ни сказал, существовала Первая грамота.

Семь источников.

Полный круг.

Её право больше не стояло на одной подписи бывшего мужа.

— Я передал ей владение по своей воле. Подпись на акте моя.

Аделин чуть нахмурилась.

— Я спрашиваю, поддерживаете ли вы требование сейчас.