Книга Злая омела, страница 8 – Розелин Эш, Саша Леоне

Но он оживляется, как будто это самая захватывающая вещь, которую он слышал за всю неделю. — Азалия, как цветок?

— Да. — Я сбита с толку его внезапным энтузиазмом. Он насмехается надо мной или искренне заинтригован?

— Интересно. — Кажется, он смотрит на меня новыми глазами, и я хмурюсь, удивляясь, почему. — Это красивые цветы. Почему ты ненавидишь это имя?

Я слежу за своим указательным пальцем, постукивая им по столу. — Потому что это не твое дело. Твоя очередь.

Тишина.

Я поднимаю взгляд, нахмурившись, но когда он отвечает, его лицо становится отстраненным.

— Ненавижу, когда меня загоняют в угол и указывают, что делать, — говорит он ровным, почти роботизированным голосом. — Мне также не нравится, когда меня обучают.

Мои губы приоткрываются от удивления. Ты что, издеваешься? Я только что сказала ему кое-что реальное, а он дает мне самый очевидный, поверхностный ответ? Гнев вспыхивает в моей груди, горячий и внезапный. Неужели для него все это игра? В нее могут играть двое.

Он замечает мое разочарование, и, конечно же, его ухмылка возвращается. — Итак, когда мы начнем наши уроки?

Я хочу сказать ему, чтобы он убирался восвояси, но вместо этого делаю глубокий вдох и открываю случайную страницу в учебнике. — Мы начинаем прямо сейчас.

Мое сердце учащенно бьется, когда я краем глаза смотрю на Рафаэля. В голове вихрь противоречивых мыслей. У папы случилась бы аневризма, если бы он узнал, что я сейчас в этом грузовике. Черт возьми, он практически вышел из себя, когда я сказала ему, что занималась с Рафаэлем на прошлой неделе. Он глубоко погружен в расследование в отношении Альфонсо Моретти, отца Рафаэля, и когда я упомянула о репетиторстве, он вышел из себя и запретил мне продолжать. Ни в коем случае, Эмилия! — прогремел он, покраснев, как пожарная машина. От этого мальчика одни неприятности, как и от его отца!

Но папа не прав. Боже, он так не прав, что это почти смешно. От Рафаэля не так много неприятностей, как от его отца — я знаю, что это не так, — несмотря на то, что распространяет мельница сплетен.

Я украдкой бросаю на него еще один взгляд. Конечно, в нем чувствуется атмосфера плохого парня, но под этим обликом скрывается больше глубины, чем люди думают. Закусив губу, я вспоминаю наши учебные занятия. Дело не в том, что ему нужны репетиторы как таковые. Что ему нужно, так это чтобы кто-то разжег огонь у него под задницей. Когда у него появится мотивация? Парень на самом деле гениальный. Типа, «заставить Эйнштейна выглядеть тугодумом» гениально.

Если бы только я могла заставить папу понять это. Но как убедить упрямого детектива, что сын его главного подозреваемого не воплощение дьявола?

— Что? Увидела что-то, что тебе понравилось? — Дерзкий голос Рафаэля отрывает меня от моих мыслей. Эта фирменная ухмылка играет на его губах, когда он бросает на меня взгляд.

Жар поднимается по моей шее. Попалась. — О Боже, смотри, куда едешь, — уклоняюсь я, придвигаюсь ближе к окну и драматично прижимаюсь к нему, глядя на зимнюю страну чудес за окном. Да, потому что неловкость — моя специальность.

Его сочный смешок наполняет грузовик, когда мы медленно подъезжаем к моей квартире. — Мы все равно на месте. Увидимся завтра, piccola.

— Я же говорила тебе не называть меня так, — ворчу я, выхватывая рюкзак из-под ног.