Книга Мое влечение, страница 129 – Кирра Вейн

Он знал, что я переживаю расставание. Я не рассказывала ему подробностей — о Руслане, о его работе, о том, как он вытащил меня из того ада. Слава знал только, что мой мужчина был старше меня, и что это закончилось. Этого было достаточно, чтобы он по-дружески подбадривал меня, пытался вытащить из дома, развеять. Но дело было в том, что я этого не хотела.

Работу я так и не нашла. У меня не было сил искать, не было желания притворяться перед незнакомыми людьми, что я в порядке. Тех денег, что мне переводил ранее Руслан, было достаточно, чтобы выживать. В тот день, когда он ушёл, последним ударом по моей и без того разбитой душе стал его перевод — триста пятьдесят тысяч. Увидев эту сумму, я закричала в истерике и швырнула телефон в стену, он разлетелся на мелкие кусочки, как и моя надежда на то, что он вернётся.

Моя бывшая подруга Аня однажды появилась на пороге моего дома — заплаканная, с мольбой в глазах. Она умоляла простить её, падая на колени. Говорила, что не хотела, что боялась, и что запуталась. Сейчас она протрезвела и поняла, какой кошмар устроила в моей жизни. Она стояла на коленях, хватала меня за руки, но я ничего не чувствовала. Точнее чувствовала. Злость и ненависть. Впервые в жизни, я так сильно ненавидела человека. Где-то внутри меня умерла та часть, которая могла бы её простить. Я смотрела на неё и видела только предательство. Её слёзы не трогали меня. Её слова не доходили.

— Пошла вон отсюда, — сказала я, прежде чем закрыть дверь перед её носом. Не стала я выслушивать ее оправдания.

Я не знала, что с ней стало потом. И что удивительно, мне было всё равно. Я только знала, что тогда ей дали административку за употребление и арест на 15 суток. На учебе Аня больше не появлялась. Кто-то говорил, что она отчислилась.

В шесть часов вечера я подъехала к бару. Солнце уже село, поздняя осень, что может быть депрессивное, но для меня всё и так вокруг было черным, блеклым. Зайдя внутрь, я сразу увидела его — Слава стоял в кругу новых друзей, широко улыбался, принимал поздравления, и в этой улыбке было столько жизни, что мне стало почти физически больно.

Я подошла к нему сзади и закрыла его глаза ладонями.

— Угадаешь? — спросила, стараясь, чтобы голос звучал игриво. Не хотелось портить имениннику праздник, своей унылой физиономией.

Он взял мои руки в свои и поцеловал их.

— Привет, кнопка, — улыбнулся, оборачиваясь.

Бар гудел. За стойкой суетился бармен в клетчатой рубашке, ловко смешивая коктейли и разливая пиво. Где-то в углу играла живая музыка — парень с гитарой и девушка с кахоном выводили мелодию, под которую хотелось двигаться. Слава обнимал меня за плечи и знакомил с каждым новым другом: вот Никита, его одногруппник, улыбчивый парень с кудрявой шевелюрой; вот Алина, тоже его одногруппница, с необычными ярко-зелеными волосами и смешливыми глазами; вот ещё кто-то, ещё и ещё — их имена смешались в голове, как краски на палитре.

Я смотрела на них, на их лёгкость, на их радость, и была здесь чужой. Cтояла за стеклом, наблюдая за жизнью людей, которая проходила мимо меня. Улыбалась, кивала, чокалась бокалом с игристым, но внутри было пусто.

Вечер тянулся. Люди танцевали, пели, Слава открывал подарки и смеялся, обнимая каждого, кто подходил с поздравлениями. На столе уже стояли горы пустых стаканов, кто-то разливал виски, кто-то заказывал ещё пива. В воздухе веяло счастьем, которое я не могла разделить. Да и не особо хотела.