Книга Мое влечение, страница 125 – Кирра Вейн

Я вздрогнула от его голоса, от злости, которая выплеснулась наружу. Мои глаза расширились от испуга.

Выбежала из машины и побежала к подъезду. Машина тут же сорвалась с места и укатила, оставляя меня одну.

Я захлёбывалась слезами, поднимаясь к себе. Открыла дверь.

Мама тут же вылетела из комнаты и обхватила меня руками, прижимая к себе так крепко, как будто боялась, что я исчезну.

— Юлечка! — рыдала она. — Девочка моя! Как… как ты вернулась? Боже мой! Нам никто не сказал! Мы собирались ехать туда сейчас! Как ты? Мы ничего не знали! Почему нам не сообщили? Тебя отпустили? Нас не пускали! Совсем отпустили? Как так?

Она тараторила, не останавливаясь, и её слёзы падали на мои волосы. Папа стоял рядом, прислонив руку к лицу. Я видела, что он тоже плачет.

— Юля, — сказал он тихо. — Тебя отпустили?

Я не могла ответить. Кивнула. Я просто стояла в их объятиях, чувствуя, как слёзы текут по моим щекам.

Прошла целая неделя после моего освобождения. Обвинения были полностью сняты. Позже выяснилось, что Семёна задержали, и он во всём сознался — сдал своих поставщиков, рассказал, где брал, кому продавал. Говорят, что в отделение он был доставлен со сломанами ребрами и отбитыми почками. Лицо было похоже на сплошной синяк. Сотрудникам сказал, что упал. В его доме были найдены неопровержимые доказательства: килограммы того же состава, что и в моей сумке. Всё сложилось в единую картину у следствия. Меня из дела вычеркнули совсем.

Я была свободна. Но это не приносило облегчения.

Руслан не объявлялся и не отвечал на мои сообщения. Я писала ему слова извинения, просила поговорить со мной, писала слова благодарности — за то, что вытащил меня, за то, что был рядом, за то, что не бросил. Но всё в пустоту. Он даже не читал. Сообщения висели с одной галочкой — "доставлено".

Родители были у меня всю неделю. Я знала, что они любят меня и хотят помочь, но их присутствие впервые в жизни было невыносимым. Мне хотелось остаться одной, закрыться в комнате и просто лежать, глядя в потолок. Но они обволакивали меня своей заботой, которую я, как считала, не заслужила, от которой меня тошнило.

— Как хорошо, что этого негодяя арестовали! — повторяла раз за разом мама, стоя у плиты и готовя мне суп. — Моя девочка натерпелась. Теперь всё будет хорошо.

Я кивала, улыбалась, делала вид, что мне лучше. Но внутри всё кричало. Я не хотела супа. Я хотела, чтобы она перестала говорить. Чтобы они уехали и я могла просто быть один на один со своими переживаниями.

Славка тоже постоянно приезжал меня навестить. Он приносил фрукты, пытался разговаривать, поддерживать. Я видела, как он волнуется, как ему тяжело смотреть на меня такую. А я просто сидела, смотрела в одну точку, иногда отвечала односложно.

На учёбе меня не отчислили, хотя всё знали о случившемся. Судимости нет, обвинения полностью сняты, а репутация восстановлена. Ну почти… Я пропустила целый месяц, и слухи разлетелись быстрее, чем я успела переступить порог аудитории. Кто-то верил мне, кто-то нет. Но то, что меня сторонились — это было очевидно. Я чувствовала на себе шепотки, видела косые взгляды, слышала, как за моей спиной перешёптываются. Но упорно делала вид, что мне всё равно.

С работы меня само собой уволили. Но мне было также плевать. На работу. На учёбу. На всё. Главной причиной моих тревог оставался только Руслан.