Книга Опасный министр, страница 69 – Инна Инфинити

Его руки, которые еще двадцать секунд назад крепко меня держали, падают. В эту же секунду в спину бьет порыв ветра, заставляя почувствовать холод и одиночество без объятий Кости.

— Прости меня, пожалуйста, если сможешь, — закрываю ладонью рот, чтобы подавить в себе крик боли, рвущийся наружу.

Он молчит. Стоит и молчит. Я рыдаю навзрыд, но Костя больше не успокаивает меня. Просто молчит. Бледный, как простыня, и с посиневшими губами.

— Я же тебя люблю… — тихо бормочет куда-то в пустоту.

— И я тебя, Кость…

— Но как же ты тогда…?

Я не знаю, как я тогда. Я просто встретила ЕГО. Он перевернул мою жизнь, он взорвал мой мир. И я сама добровольно отдалась ему на столе в его кабинете. Хотела этого. Даже больше, чем хотела: жаждала.

Ненавижу его. Ненавижу себя. Ненавижу прошлую ночь.

— Уходи, — говорит мне всего одно слово.

А я как будто ждала его разрешения. Разворачиваюсь и бегу прочь. Хотелось бы убежать от того кошмара, который я сотворила, но от него не убежать, не отмыться.

Я выбегаю к широкой дороге и протягиваю руку, пытаясь поймать автомобиль. В Москве уже давно никто не ловит такси таким образом, но какая-то машина все-таки останавливается. Забираюсь на заднее сиденье и называю адрес. Водитель смотрит на меня подозрительно в зеркало, но не задает вопросов.

Я продолжаю всхлипывать и дрожать на протяжении всего пути, а уже на подъезде к дому у меня вдруг идет из носа кровь.

— Сколько? — спрашиваю зажимая нос рукой, кровь течет по ладони и пальцам.

— Нисколько, девушка, идите.

Даже не поблагодарив, вываливаюсь из автомобиля.

Не помню, как оказываюсь в квартире. Не снимая обуви, иду к себе в комнату и закрываю дверь. Не смываю кровь с лица и рук, хотя она продолжает идти. Падаю на продавленный ламинат, поджимаю к телу ноги и опускаюсь лицом в серую юбку. По ней тут же растекается кровавое пятно.

Не знаю, сколько я так сижу. Может, час, может, два, может, три. Отрываю лицо от коленей, только когда слышу звук входящего звонка. Голова раскалывается, шея затекла. Наощупь достаю из сумки мобильный и сквозь пелену в глазах читаю имя на экране: «Ярослав Никольский». Сбрасываю.

Он звонит снова, а я снова сбрасываю. Тогда он опять звонит. Все-таки поднимаю трубку.

— Алло, — мой голос звучит хрипло и глухо.

— Привет, как дела? Ты уже дома?

— Да.

Секундная тишина.

— Что с твоим голосом?

— Горло болит.

— Сильно? Лечишься?

— Да.

— Да — сильно, или да — лечишься?

Боже…

— Я уже освободился, сейчас привезу тебе лекарства.

— Не надо! — испуганно протестую.

Нет, я не хочу сейчас его видеть. Кого угодно, но только не его. Он снова будет шикарный и умопомрачительный, и я снова сойду от него с ума. А я не хочу сходить от него с ума, я хочу его ненавидеть. За то, что он, как ураган, ворвался в мою жизнь и снес все привычное и любимое, что у меня было.

— Ты плачешь, — констатирует, а не спрашивает. — Так бы и сказала, что хочешь побыть одна, а не сочиняла легенду про больное горло.

Снова падаю лицом в окровавленную юбку.

— Я хочу побыть одна, — сдавленно шепчу, потому что слезы снова побежали по лицу. И ты предлагаешь мне просто оставить тебя в таком состоянии? Я же места теперь себе не найду. Что случилось, Алена?

— У родителей собака умерла, — вру. У них нет собаки. — Я правда хочу побыть одна. Пожалуйста, не надо больше слов и вопросов. Я просто хочу остаться сегодня одна. Без никого. И чтобы меня ни о чем не спрашивали.