Книга Опасный министр, страница 66 – Инна Инфинити

Да, я не устояла. У меня был стресс, меня бросил парень. И да, я не против еще раз заняться с Ярославом сексом. А потом еще раз и еще раз. Но я прекрасно отдаю себе отчет в том, кто он и что ему на самом деле от меня нужно. И сама постоянно помню, кто я и что мне нужно от него.

— Он сам предложил мне это письмо.

— Алена, — Яна разворачивается на стуле в мою сторону. — Когда мне было столько же лет, сколько тебе, у меня тоже был роман с источником.

Я застываю от услышанной информации и во все глаза смотрю на начальницу, пока она продолжает:

— Как ты знаешь, я, будучи корреспондентом, тоже писала про министерство экономики. У меня был роман с пресс-секретарем тогдашнего министра.

— С пресс-секретарем Савельева? — изумляюсь. — Но у него же женщина была…

— До Савельева министром экономики был Петр Фролов. Вот с его пресссекретарем. Он тоже помогал мне с документами, много рассказывал, я была лучшим журналистом на рынке.

— И чем все закончилось?

— Тем, что я любила его, как сумасшедшая, а он меня нет. Когда в мои руки попала информация о грязных делишках Фролова, он очень просил меня не писать об этом. И я поддалась. Я совершила самый большой грех, какой может совершить журналист: знать о чем-то очень важном, очень сенсационном и не написать об этом. Умышленно умолчать, потому что тебя об этом попросил человек, которого ты любишь.

Я слушаю речь Яны, затаив дыхание. Она всегда рьяно выступает за права журналистов, борется с самоцензурой, которая периодически включается у нашего главного редактора, посылает на три буквы всех пресс-секретареей, которые звонят и слезно просят отложить публикацию, смягчить заголовок, прислать им посмотреть статью перед ее выходом и так далее.

И эта девушка однажды отказалась писать сенсацию, потому что ее об этом попросили???

Пускай даже просил человек, которого она любила…

— Так вот, — продолжает, — если однажды ты услышишь от Никольского слова:

«Алена, пожалуйста, не пиши об этом», и не напишешь, то ты просто пешка, которой он манипулировал.

— Никольский не манипулирует мною, — тут же спорю.

— Ну вот и узнаем.

Яна возвращается к компьютеру, а я погружаюсь в мысли. Нет, я точно не буду молчать, если Никольский попросит. Каждый первокурсник журфака знает, что журналист не должен жить со знанием, он это знание должен нести в массы. Зачем мне владеть какой-то информацией, если я не могу рассказать о ней всей стране?

Какая польза от того, что я это знаю?

— И чем у тебя все закончилось с тем пресс-секретарем? — осторожно интересуюсь.

— О тех грязных делишках Фролова, о которых он попросил меня не писать, узнали наши конкуренты из другой газеты и написали статью. Я получила от своего начальника по башке за то, что пропустила важную тему. Фролов вскоре после этого подал в отставку, его пресс-секретарь ушел вместе с ним и на этом потерял ко мне интерес. Я думала, он меня любит, а оказалось, что просто юзал, так как я была для него удобным журналистом.

— И сейчас вы с ним никак не общаетесь…?

— Ну он есть у меня в друзьях на фейсбуке. Недавно опубликовал пост о том, что у него родилась дочка. Я лайкнула.

— Понятно.

— Всем привет! — в наш уголок врывается Паша и плюхается на свое место.

Я тут же возвращаюсь к компьютеру и принимаюсь писать статью.