Книга МУР 1951, страница 164 – Сим Симович

Но краденого антиквариата с Малой Бронной при Ванине не оказалось. Ни золотой екатерининской табакерки, ни царских орденов, ни драгоценных камней. Капитан комендатуры был тертым армейским волком: идти на ночную стрелку с награбленным золотом в кармане он бы не стал ни за какие коврижки.

Платонов расстегнул форменный шерстяной китель офицера.

Пальцы скользнули под подкладку, проверили швы вокруг проймы, нащупали пуговицы кальсон. Пусто. Опер уже собирался отпустить мертвое плечо, как вдруг кончики пальцев наткнулись на едва заметное уплотнение в самом низу левого борта кителя — там, где сукно подворачивалось под подшивочную ленту.

Шов был свежим, зашитым наспех толстой черной сапожной дратвой.

Алексей выхватил трофейный нож, тонким лезвием подрезал нить и запустил два пальца в узкую прорезь под сукном.

На ладонь сыщика выпал сложенный вчетверо прямоугольник плотной, шершавой бумаги желтоватого цвета.

Платонов прикрыл находку ладонью от ветра, достал из кармана карманный фонарик и на секунду приоткрыл линзу, пустив тонкий луч между пальцев.

Это была номерная квитанция на прием багажа Московского отделения железных дорог.

Сверху стоял жирный фиолетовый штамп с датой: «5 ноября 1951 года. Киевский вокзал. Сектор Б». А в графе «Номер места» тем же черным химическим карандашом, которым была написана угроза в почтовом ящике старлея, четко и размашисто стояла выведена одна-единственная цифра:

40.

У Платонова перехватило дыхание.

Сорок.

Тот самый номер, что был выбит на латунном ключе с замысловатой бородкой, спрятанном в серебряном портсигаре прежнего Платонова. Вещи из особняка Вербицкой не ушли перекупщикам на Сухаревку. Ванин спрятал их в самом сердце столицы — в центральной автоматической камере хранения Киевского вокзала, где тысячи чемоданов ждали отправки на запад, в сторону Киева и Львова.

Вдали, со стороны станционного поселка, послышался глухой окрик стрелочника и звонкий, требовательный лай караульной овчарки. По высокой насыпи, покачиваясь, приближался мутный желтый огонек керосинового фонаря — железнодорожный обходчик шел проверять стрелочные переводы перед проходом ночного почтового состава.

Времени оставалось меньше трех минут.

Если обходчик заметит Платонова над телом мертвого офицера, доказывать свою непричастность к расстрелу на рельсах придется уже следователям военной прокуратуры в подвалах Лефортово. Никакой Крид, никакие боевые заслуги не спасут от смертной петли за убийство капитана комендатуры в прифронтовой полосе железнодорожного узла.

Алексей спрятал квитанцию во внутренний карман куртки, застегнул москвичку на все пуговицы и в последний раз посмотрел в неподвижное, припорошенное снегом лицо Ванина:

— Покойся с миром, Коля. За Вислу тебе спасибо. А за остальное… за остальное мы с твоих хозяев спросим по полной выкладке.

Сыщик метнулся в узкую щель между двумя теплушками, пригнулся и, скользя по глубокому насту, ушел в густую тень лесопильного склада. Через пять минут он уже перемахивал через низкий дощатый забор на окраине поселка, растворяясь в серой метели подмосковной ночи.

Впереди лежала обратная дорога на Москву. Но теперь в руках у опера был главный козырь — номер сорок в багажном отделении Киевского вокзала, где лежали ключи к синдикату Главснаба.