Онлайн книга «МУР 1951»
|
Вскоре впереди показалась знаменитая Петровка, тридцать восемь. Алексей невольно сбавил шаг, разглядывая монументальное здание Московского уголовного розыска. Бывший особняк князей Щербатовых, перестроенный и расширенный в строгом классическом стиле, производил внушительное, даже подавляющее впечатление. Массивные колонны у центрального входа, строгая геометрия оконных проемов и густая охра темных стен дышали тяжелым, непререкаемым авторитетом. Здесь решались судьбы столичного криминала, сюда стекались донесения со всех вокзалов, барахолок и притонов, и отсюда же по тревоге вылетали оперативные группы, чьи выстрелы эхом отдавались в глухих переулках Марьиной Рощи. Перед подъездом дежурили два рослых автоматчика в караульных тулупах, а у тротуара урчал мотором представительский черный «ЗИС-110» с занавешенными задними стеклами. Старлей уже занес ногу на широкую гранитную ступеньку крыльца, когда чья-то жилистая рука с железной хваткой внезапно уцепилась за его локоть и с силой потянула в сторону, за массивный каменный выступ парапета. — Стоять, Платонов, не мельтеши перед начальственными очами, — прошипел знакомый прокуренный голос прямо над ухом. Алексей обернулся и нос к носу столкнулся с Костей Громовым. Грач выглядел так, будто не спал последние трое суток: лицо серое от усталости, глаза воспаленные, с красными прожилками на белках, а воротник помятого демисезонного плаща поднят до самых ушей. В зубах у сыщика, вопреки всем писаным и неписаным уставам службы, дымилась неизменная сплюснутая папироса. — Ты чего за углами прячешься, капитан? — усмехнулся Алексей, высвобождая рукав. — На тебя ориентировку выписали или Шестакова с протоколом по пятам идет? Костя окинул напарника цепким взглядом, задержался на открытом виске и присвистнул, выпустив струю сизого дыма: — Гляжу, ты намордник больничный уже содрал? Лихо. А доктор пел, будто ты до Первомая в бинтах ходить будешь, как мумия египетская. Голова-то варит или только фуражку держать способна? — Варит получше прежнего, — спокойно отозвался Платонов, поправляя ремень. — Шел к Криду на доклад, как договаривались. — К Криду ты всегда успеешь, майор наш никуда из своего кабинета не денется, он там, по-моему, еще с царских времен без сменщиков сидит, — быстро и тихо заговорил Грач, воровато оглядываясь на входные двери. — Дело есть, Леха. Срочное, горячее, прямо из печки. Помнишь вчерашний налет у Тишинки на полуторку с казенной получкой? — Такое забудешь. Водитель насмерть, кассир в коме, кассу уволокли. — Вот именно, — Громов нервно сплюнул табачную крошку под ноги. — Пока вы с барышней Шестаковой вчера в лазарете в гляделки играли, я по своим каналам землю рыл. Стреляли там действительно с глушителем, причем кустарным, тонкой слесарной работы. У нас на весь город таких умельцев — по пальцам пересчитать, и главный среди них — старый хрыч по кличке Самоварыч. До войны на оружейном заводе в Туле инструментальщиком числился, а нынче держит неприметную жестяную мастерскую в тупике за Трубной площадью. Вроде как примусы чинит да тазы паяет, а сам под верстаком воровской заказ до ума доводит. — Хочешь сказать, он ствол подогнал тишинским налетчикам? — Мой человечек шепнул, что два дня назад к Самоварычу заваливался один мутный хмырь из банды Горбатого, — в глазах Грача блеснул азартный волчий огонек. — Забирал какую-то тяжелую посылку в газетном свертке и оставил задаток новенькими купюрами. А сегодня утром дед засуетился, закрыл лавку на замок и спешно пакует чемоданы. Если мы сейчас за ним не присмотрим — уйдет на утреннем поезде в Рязань, ищи потом ветра в поле. |