Книга Сказка для Анжелики, страница 26 – Елена Казанцева

Он таких откровений у меня челюсть отвисла.

— И сними эти чертовы тряпки! — орет отец, указывая на мое кожаное платье. — Вырядилась, да так на трассе прошмандовки одеваются. Не дай бог перепутают тебя с ними.

Я молча иду мимо родителей. Не пререкаюсь. У них морды перекосило. Смотрят мне в след, чувствуя измену, только где, они пока не знают.

Внутри у меня шторм в девять баллов, и мне лучше молчать, иначе польется говно, всех забрызгает. Поэтому прохожу молча мимо родственников, а поднимаясь на второй этаж, слышу сзади голос отца.

— Прислугу мы отпустили, к тебе кухарка будет приходить на два часа, да раза два придет горничная убраться.

Отлично! Просто отлично! Дом в моем распоряжении.

Я быстро поднимаюсь на верхний этаж. Пошли они к…

Не хочу даже прощаться.

— Анжелика, ты нас даже не поцелуешь на прощание, — нараспев говорит мать.

— Нет! — рявкаю на нее уже со второго этажа. — Не-на-ви-жу!

Мои родители уже привыкли к моим вывертам, поэтому просто пожимают плечами. Внизу еще долго стоит шум, двигают чемоданы. Затем приходит охранник и водитель. По сквозняку понимаю, что это выносят скарб моих родителей. Те не ездят, как добры люди, с одним чемоданчиком. Штук шесть или восемь. А прилетают обратно еще с десятью. У нас кладовка вся уставлена чемоданами. Маман в поездках успевает накупить всякого барахла.

Но вот внизу наступает тишина.

Ко мне в комнату стучит горничная и предлагает спуститься в столовую на ужин.

Ужинаю одна за большим столом. Белая скатерть, ваза тонкого китайского фарфора, изысканная и утонченная, в ней три веточки орхидей. Такие белые и нежные, что невольно становится жаль эти прекрасные цветы.

Кухарка ставит передо мной тарелку с позолотой. Сегодня на ужин рыба под сливочным соусом со спагетти.

— Будут еще какие-нибудь пожелания? — дежурно произносит она. — Может нарезку подать?

— Нет, ничего не надо, — устало произношу я.

У меня сегодня был очень тяжелый день. И этот ужин не лезет в глотку.

Но кухарке это знать не обязательно. Она оставлена присматривать за мной и докладывает маман.

И вот, наконец, дом опустел. А я могу расслабить булки и подумать.

И так! Мне надо найти следы моей биологической матери. С чего начать? Для начала иду в библиотеку, там лежит семейный архив. В красивых альбомах розового цвета(как без этого) лежат мои фотоснимки до восемнадцати лет. Потом весь архив перевели в цифру.

Открываю первый альбом. Ничего примечательного. Вот мне год, я впервые стою на ножках и делаю самостоятельный шаг. Веселая озорная девчушка. Вот мне два года. Серьезная мадам с куклой подмышкой, три — уже дамочка с прической и в розовом бальном платье. Я листаю альбом и меня не покидает какая-то мысль, зудит, зудит. Стоп! Фото года есть, но фото до года нет! Совсем нет. Не верю, что до года меня никто не снимал. Переворачиваю все альбомы, снимков нет. Делаю первую зарубку себе. Моя жизнь до года словно испарилась.

Возможно, мать не хотела меня снимать, что там еще снимать, но могут быть и совсем другие мотивы.

Нахожу самый поздний свой альбом. А затем фото моей матери до ее пластических операций. Эти снимки она никому не показывает. На них худенькая девушка с небольшой грудью, печальными глазами. Нескладная, но красивая. Ей на этих снимках девятнадцать или двадцать лет. Она стоит вместе со своими однокашниками. В те времена мать училась в медицинском институте. В чертах ее лица совсем нет ничего похожего на меня. Беру свой снимок в восемнадцать лет, ещё до того, как она начала меня перекраивать.