Книга Не дам тебе сбежать, страница 59 – Хелен Кир

Выдираюсь с мясом.

— Откуда она узнала?

Айдаров припирает спиной к шкафчикам. Блокирует выходы со всех сторон. В глазах битое стекло и я уже начинаю во всем сомневаться. Боль внутри никуда не деть. Ее не смахнуть и просто так не забыть.

— Не знаю. Но узнаю, отвечаю.

— А футболка? — ору.

— В душе не гребу. Когда бы успел с ней, а? Я же с тобой носился, Юля, — в голосе впервые за все время пробиваются нотки отчаяния. — Не пыли. Сказал разберусь.

— Нечего разбираться, — отрубаю решительно.

Потому что разрывает на куски.

Бесит, что готова верить, бесит, что внутри полный раздрай и земля под ногами потрескалась. Куда тянуться, в какой стороне свет?

Беспомощно отчаянно рычу и брыкаюсь, потому что больше не могу. Со всей силы пережитые эмоции прямиком в раздолбанное сердце прицельно бьют.

— Серьезно? — взвивается. — Ты, блядь, серьезно?! Сказал же, что тебя люблю, что еще надо?

Позади нас хлопает. Одновременно вздрагиваем.

На пороге стоит бледная Лона. Увидев нас, делает шаг назад. Богдан свирепеет, рыкает, велит не двигаться и тигром бросается, догоняя Илону. Ловит ее за поворотом. Ошалев, слушаю как тащит. Втягивает в раздевалку и запирает дверь.

— Показывай, — рявкает.

Он настолько зол, что пугаюсь. Богдана накручивает со страшной силой на вертящееся колесо злости, он буквально на глазах превращается в монстра. Орет, как ошпаренный.

— Я сказал показывай.

— Нет, — сопротивляется Лона, задрав подбородок.

— Сам достану, — грозно.

— Нет!

Айдаров без труда забирает телефон. Приперев дверь плечом, копается в галерее. Зло щелкает по экрану, производя разные манипуляции. Бешенством разит на всю раздевалку. Я замираю не дыша. Нет, я его не боюсь, это другое.

Зачем она так? Увожу фокус внимания на Илону. Злая, переминается с ноги на ногу и тупо бесится. На что рассчитывала, не понимаю. Ведь сейчас невооруженным взглядом видно, что соврала. Соврала!

— Это видео?

Показывает. Сглотнув, киваю. Даже сейчас больно смотреть.

— Нейронка, — презрительно усмехается. — Юль, ты же умная девочка. Отличить нельзя было? Тут косяк на косяке, — закусываю губы от отповеди. — Старое фото с оживлением и доработкой. Так, Илона? — меняет интонацию. — Труби давай.

— У меня времени пристально рассматривать не было, — рявкаю в ответ, испытывая необыкновенное облегчение.

Я там ослепла тогда в аудитории? Мне простительно, если что. На меня весь курс пялился. На это и расчет был. Господи, провела как девчонку не разумную. Стыдоба.

Илона молчит. Сжимает кулаки и молчит. Жалкая какая-то.

Айдаров подходит к ней ближе. У меня аж перехлестывает. Хочется заорать, приказать, чтобы не подходил. Я не хочу! Он — моё! Моё же? Дышать она еще на него будет.

— По поводу «спал». Сама додумала? — спокойно давит словами. — Сколько раз говорил, я тебе ничего не обещал. Так? Все по-честному. Ничем не клялся. Виноватым себя не чувствую. Был договор, я кидаю деньги, ты пляшешь. И никаких обязательств. Был договор? Говори!

— Был, — признается. — Я все отработала. Но …

— Ни «но!». Был просто секс. Это все! Что, блядь, тебе не так? Язык прикуси и не разноси по поводу Юли. Предупреждал! Не понимаешь? Тебе как еще объяснять? — нависает глыбой. — Намела языком своим что? Даю сутки, чтобы разгребла. Сутки, Илон. Для понимания: я, — показывает в мою сторону, — её люблю. Поняла? Если через 24 часа кто-то косо в сторону Юли посмотрит, будет хуёво. Пошла отсюда.