Книга Не дам тебе сбежать, страница 35 – Хелен Кир

— Переживаешь?

— Конечно, — киваю. — Такая ответственность. Даже Фед Фед сказал, чтобы все норм было. Что-то про олимпиады там еще говорил, — вспоминаю.

— Так там тоже фотограф нужен. Юль, может тебя на постоянную единицу возьмут, — размышляет Мила. — Не понимаю еще как совместят, но все ж таки. У универа будет свой фотограф. Финансирование отличное, наверное, зарплата тоже. Разве не выход?

— Подожди, — слабо отмахиваюсь. — Может он так сказал. Просто.

— Не знаааю, — тянет с раздумьем. — Фед Фед слов на ветер не бросает. — Кстати, знаешь, что я узнала, — таинственно понижает голос.

Внутри снова екает. Вот в прошлый раз она так об Айдарове говорила. Я сейчас стараюсь не вспоминать, что нас с Богданом связывает, максимально пытаюсь абстрагироваться и отдалиться. Медленно качаю головой, на инстинктах делая шаг назад.

Мила подтягивает меня прямо за шиворот новой толстовки, что презентовал Бог-Богдан. В ухо втыкаются влажные от прозрачного блеска губехи Милки.

— Айдаров отшил Лону. Насовсем.

— Откуда ты знаешь? — от новости начинаю заикаться.

Мне все равно. Ясно? Их отношения для меня ничто. Плевать хотела на то, что кто-то сходится кто расходится. Особенно Бог-Богдан и его придурочная вторая половина.

— Радченко сказал, — щеки Милы окрашивает легкий румянец.

— Радченко? — переспрашиваю. — Как-то он слишком часто говорит тебе что-либо. И так часто появляется в твоей жизни. Да? — осторожно подмигиваю.

Мила вовсе заливается краской.

Да у нас тут что? Роман? А я, как всегда, все проморгала? Удивленно хлопаю глазами. Боже, я как идиотка в последнее время, не могу ни на чем сосредоточится. И все это потому, что кое-кто очень наглый влез в личное пространство.

— Юль, я бы не хотела об этом говорить, — смущается. — Все не так, как ты себе представляешь. Радченко, он совсем не герой моего романа, — глаза Милы затуманиваются. Это не любовный морок, это очень личные переживания куда лезть никому не положено. Я границы понимаю и мигом захлопываю рот. — Дурная я, да? — нервно смеется, поблескивая слезами на глазах.

Ничего не говорю.

Порывисто обнимаю и чмокаю в щеку. Шутливо треплю по макушке. С ходу придумываю веселую историю, несу напропалую, потому что грань лопнула. До слез Милы осталось всего ничего. Применяю все свое скромное актерское мастерство и удается услышать смех подруги. Большего не надо, гроза миновала. Улыбаюсь вместе с ней и одновременно злюсь.

Радченко. Айдаров. Других не нашлось? Почему именно они, м? Не раздавали там сверху ничего поприличнее? Ладно ко мне бог-Богдан прицепился, но Милке-то гад Радченко за чтооо? Она и мухи не обидит, а тот половину универа опылил. Нужен он ей? Правда говорят, дуры мы девки. Прописная истина, хоть убейся о стену.

— Юль, — тихо шепчет подруга. — Около входа.

Медленно оборачиваюсь.

Сердце застывает горячей глыбой, покрывается трескучей кипяточной коркой. Рана привычно начинает стучать, болеть и пульсировать. На порожках стоит Богдан и Шиша. Что-то спокойно обсуждают. Невольно залипаю на мощной фигуре. Зеленая куртка облепляет фигурные плечи. Они такие красивые и широкие, что-что, а фигурой природа Айдарова щедро наделила.

Проходящие мимо студентки из кожи вон лезут, чтобы обратить на себя внимание. Ни-че-го! Полный игнор. Максимальный. Некоторые отчаявшиеся подходят, что-то заигрывая спрашивают. Им уделяют внимания ровно настолько, чтобы человек не почувствовал себя мебелью. Разочарованные девочки отходят, неумело маскируя неловкими улыбками стыд.