Книга Хулиган. Его тихоня, страница 263 – Эла Герс

— Я опоздал, — из его горла вырвалось рыдание, такое громкое, что оно заполнило всю комнату. — Было слишком поздно, чтобы увидеть ее. Чтобы увидеть ее… живой.

Жжение в моей груди разгоралось все сильнее. Боль становилась все мучительнее. Дышать получалось через раз. Я стиснул зубы, когда боль усилилась. Отец продолжал сокрушенно разглагольствовать передо мной, а я с ужасом смотрел и слушал. Потому что это не мог быть мой отец. Не этот человек, страдающий от раздирающего чувства вины.

— Потом я узнал, что мой брат солгал мне. Он провел меня вокруг пальца, потому что с самого начала был влюблен в Машу. Он сходил с ума от зависти, потому что она выбрала меня, а не его. Он разрушил мою семью, потому что хотел заполучить ее. Я не должен был верить ему. Не должен был. Но я был глуп и слеп. Я совершил ужасную ошибку, поверив ему и причинив своей семье неисправимую боль. Я так боялся потерять ее, потому что она была слишком хороша для меня, что бросил ее сам, как только услышал ложь своего брата.

Он отвел взгляд в сторону, его опустошение перешло в ярость.

— Потом я узнал, что он делал, когда взял над тобой опеку.

По моей коже пробежал холодок и я снова закрыл глаза.

— Со своим собственным племянником. С моим маленьким мальчиком. С моим сыном.

Я сжал челюсти, не желая вспоминать. Кулак отца ударил по столу и мое тело напряглось.

— Я заслужил твою ненависть, Леша. Я заслужил ее. Если бы я мог повернуть время вспять и исправить свои ошибки, то я бы сделал это. Я бы продал свою душу дьяволу. Я бы сделал все, чтобы этого не произошло. Но я не могу. И мне приходится жить с этим. Я потерял ее, потому что был слишком глуп. Ее я вернуть уже не могу, но тебя я еще могу вернуть. Пожалуйста, — его голос сорвался. — Не дай мне потерять еще и тебя.

Оцепенение охватило меня и я отдался этому чувству.

Я открыл глаза и обратил взгляд на отца.

— Я держал ее.

Мои тихие слова заставили отца откинуть голову назад.

— Держал ее на руках, пока она умирала.

Отец опустил взгляд, его руки задрожали. Он обхватил голову руками, его дыхание стало прерывистым от боли.

— Она назвала твое имя.

С губ отца сорвался мучительный вопль, он открыто плакал от ужасной потери и боли, но это не пробило туман, окутавший меня. Я мог только смотреть. Смотреть на человека, который мог бы сохранить жизнь моей матери. Если бы только он остался и не ушел, поверив лжи своего брата.

Мысли стали навязчиво лезть в голову, чувства начали давить и я почувствовал, как у меня защипало в глазах.

Я сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами. Эта попытка не увенчалась успехом.

Живи, Леша.

— Последнее, что она сказала… Последнее, что она сказала — что любит меня. Что ей жаль, что ей пришлось оставить меня так рано и что она не сможет увидеть, как я расту. Она сказала, что я должен жить, — я сжал руки в кулаки. — Если бы она этого не сказала, я бы давно покончил с собой.

Я оттолкнулся от стола, опрокинув стул на пол. Дышать стало труднее. Больнее.

Боль в груди подкатила к горлу, начав душить меня.

Боль сковала всего меня.

— Да, ты заслуживаешь моей ненависти, — прохрипел я. — Потому что, если бы ты был там, с ней бы ничего не случилось. Ты бы защитил ее. Ты бы защитил нас. Если бы ты не ушел, она была бы жива. Если бы ты просто выслушал правду из уст собственной жены, — я тяжело выдохнул и по моему лицу скатилась горькая слеза, — у меня и сегодня была бы мать.