Книга Хулиган. Его тихоня, страница 262 – Эла Герс

Не дожидаясь моего ответа, он направился к двери и исчез за ней. Я выдохнул и убрал руки от лица. Некоторое время я смотрел в темноту. Кошмар медленно выветривался из моей головы, но я никак не мог забыть кровь. Кровь Ксюши.

Блять!

Я встал, натянул белую футболку, серые спортивные штаны и последовал за отцом на кухню. Стол был уже накрыт, еда готова, но я не торопился сесть, некоторое время парализуя стол взглядом.

Отец уже занял свое место и ждал, когда я сяду на стул напротив него. Я все еще не мог привыкнуть к тому, что разделял с ним ужин, продолжая ненавидеть его до глубины души. Но сегодня я был слишком уставшим, чтобы ненавидеть его, поэтому, вздохнув, я сел и взялся за вилку.

— Вот, — сказал отец через некоторое время и я перевел взгляд на него. Он подтолкнул в мою сторону пластиковую банку. — Держи.

Я прищурился, смотря на знакомую этикетку таблеток, которые мне уже осточертели.

— Где ты их взял?

— Припрятал, на случай, если тебе будет трудно.

Я насмешливо хмыкнул.

— Трудно…

— Да, трудно, — отец подбородком указал на банку в моих руках. — Выпей.

Я закатил глаза и откинулся на спинку стула.

— Я не встану из-за стола, пока ты не примешь лекарство, — твердо сказал отец. — И ты тоже.

Разозлившись, я швырнул банку со стола. Пластик хрустнул, не выдержав столкновения с кухней, и таблетки покатились по полу. Отец на мою выходку лишь разочарованно покачал головой.

— Перестань вести себя как мальчишка, Леша.

Я ухмыльнулся.

— У меня не было возможности быть мальчишкой, когда я был маленьким, потому что ты уехал и мне пришлось быстро повзрослеть. Думаю, я имею право узнать, какого это им быть, хотя и с некоторым опозданием.

Отец наклонился вперед, сцепив руки вместе и прожег меня своим тяжелым взглядом.

— Я знаю, что виноват перед тобой, Леша. Я причинил тебе боль. Я причинил боль Маше. И если бы я только мог повернуть время вспять…

Да пошел он… Мне не сдалось его сожаление. Я отодвинул стул и встал, но и отец тоже поднялся на ноги, став в мгновение ока мрачнее тучи.

— Сядь, — приказал он. — Ты должен это услышать. Пришло время нам наконец поговорить об этом. Если ты будешь держать все в себе, то тебе будет только хуже. Ты так никогда не исцелишься.

— Я не хочу слышать ничего из того, что ты хочешь мне сказать! — взорвался я от ярости, прорвавшейся наружу. — Ужин окончен. Убирайся!

— Я пытался забыть ее, — продолжил отец, словно не слышал, что я сказал. — Пытался забыть тебя. Пытался жить дальше. Пытался погрузиться в работу, но не смог. Леша, я не мог. Я так скучал по вам обоим.

Тогда тебе не следовало бросать нас! Мне так и хотелось выкрикнуть это, но я сдержал внутренний порыв.

— И как раз когда я… как раз когда я решил вернуться и умолять Машу принять меня обратно… я узнал, что она уже год как мертва.

У меня перехватило дыхание и грудь запылала, когда я увидел, как на лице отца отразилась скорбь и раскаяние. Я почувствовал, как кислота стала проникать прямо в мои вены. Почувствовал слабость и упал на стул, закрыв глаза.

Он хотел вернуться.

Отец хотел к нам вернуться.

Я с трудом вдохнул, открыл глаза и посмотрел на отца. Слезы наполнили его глаза, когда он тоже опустился на стул. Я попытался вызвать в себе хоть каплю сочувствия к нему, но не смог. Не тогда, когда он не успел подоспеть вовремя, чтобы спасти мою мать и свою жену.