Книга Телеграфистка из будущего. Шифр для господина жандарма, страница 51 – Виктор Громов

— А потом?

— Ничего.

Марина дала ему паузу. Здесь уже не требовалось ускорять вопросами: каждое следующее слово он вытаскивал из памяти сам.

— И вы прекратили?

— Мне приказали.

— Кто?

— Начальство.

— Редников?

— Нет. Он уже не имел ко мне отношения.

Марина кивнула.

— Значит, всё.

— Нет.

Он сунул руку во внутренний карман мундира. Движение было таким неожиданным, что она напряглась. Дмитрий достал конверт. Не новый. Бумага была слегка помята на углах, но печать оставалась целой.

— Что это?

Он не ответил сразу. Положил конверт на стол между ними. Марина увидела почерк. Тот же наклон. Та же длинная перекладина в некоторых буквах. Почерк Варвары. Она узнала его по журналу. На лицевой стороне стояло имя: Господину Дмитрию Сергеевичу Арсеньеву. Марина подняла глаза.

— Откуда это у вас?

— Сегодня передали.

— Кто?

— Об этом поговорим через минуту.

— Почему оно запечатано?

— Потому что я его не открывал.

— Почему?

Дмитрий повернул конверт. На обратной стороне, прямо над печатью, рукой настоящей Варвары была выведена ещё одна фраза. Марина прочла её один раз. Потом второй. И всё, что она успела построить вокруг имени Арсеньева за последние часы, снова оказалось недостаточным. На конверте было написано: «Передать господину Арсеньеву только после моей смерти».

Марина долго смотрела на надпись, прежде чем снова поднять глаза на Арсеньева. «Передать господину Арсеньеву только после моей смерти». Бумага была настоящей. Почерк — тот же, что в журнале, в хозяйственных записях Варвары и на тех листах, которые Марина успела изучить за этот бесконечный день. Даже характерная перекладина в букве «т» была на месте. Подделать можно всё, напомнила она себе. Но первым пришёл совсем другой вопрос.

— Кто передал вам конверт?

— Мой человек, который продолжил осмотр вашей комнаты после того, как мы уехали к Редникову.

Марина нахмурилась.

— Без меня?

— При хозяйке дома. Мы искали не личную переписку, а документы, связанные с деньгами. Конверт обнаружили за задней стенкой письменного стола.

Она невольно усмехнулась.

— У Варвары была настоящая страсть к мебели с тайниками.

— Возможно, не без причины.

— Почему ваш человек вскрыл тайник?

— Потому что планка отходила. Внутри лежали два конверта. Один — с кассовыми записями, подтверждающими часть выплат Редникова. Второй — этот.

— И вы не открыли.

— На нём достаточно ясно написано, когда его следует открывать.

Марина снова посмотрела на фразу.

— Но я не умерла.

— Именно.

— Тогда зачем вы его мне показываете?

Дмитрий помолчал.

— Потому что письмо написано вами.

Формально он был прав. И от этого становилось только хуже. Марина взяла конверт, но пальцы не сразу подчинились. До этой минуты Варвара существовала для неё через чужие рассказы, почерк, одежду, несколько фотографий и следы чьих-то решений. Она была хозяйкой тела, квартиры, профессии и прошлого, в которое Марина вторгалась всё глубже с каждым новым часом. Теперь перед ней лежал голос Варвары. Не предназначенный Марине. Даже не предназначенный живому Арсеньеву. Письмо должно было заговорить лишь после смерти женщины, которая его написала. А Марина не знала, что произошло с этой женщиной.

Может быть, где-то существовала прежняя Варвара — в её собственном теле, в другом времени, в каком-то невозможном месте, которое разум пока не мог описать. Может быть, её больше не было. Любой ответ пугал.