Книга (Не) разведись со мной!, страница 25 – Франциска Вудворт, Настя Любимка

Вот только свой голос он понизил недостаточно. Да и ветер был как раз в сторону сестрицы с Фелицией, которая прислушивалась к нашему разговору. Она услышала каждое слово. Её щёки вспыхнули таким ярким и болезненным румянцем, будто ей отвесили пощёчину при всех. Глаза расширились, наполнились сперва недоверием, потом обидой, а затем и той особенной, горькой болью, которую невозможно сыграть. Она смотрела на Друда так, будто он только что выдернул у неё из груди душу и развеял ее по ветру!

А он этого даже не заметил. Он видел только меня. Мое лицо и улыбку, мой возможный интерес. Он всё ещё улыбался, всё ещё пытался выглядеть обаятельным, великодушным, само совершенство и благородство!

И именно в этот миг я окончательно убедилась в том, что они уже были любовниками и никогда не являлись родственниками! Ни дальними, ни еще какими!

На простодальнего кузена, который неловко старается понравиться другой девушке, так не смотрят. Так смотрят на того, кому верили. Кому позволили слишком многое. Кого, возможно, уже успели полюбить. Во всех смыслах.

Я продолжала держать себя в руках, но воздуха отчаянно не хватало. Хотелось сделать глубокий вдох, и одновременно хотелось схватить веер из рук мачехи и как следует огреть им холеную рожу бывшего мужа!

Потому что тогда, в прошлой жизни, Друд говорил, что в его измене виновата я. Это я, по его словам, вынудила его искать тепла у другой — более красивой, более живой, более достойной, не такой холодной и неопытной, отвратительно неуклюжей в постели!

Может, это и не красило меня, но мне стало немного легче от того, что сейчас Фелиции больно и она, как и я тогда, ощутила вкус предательства любимого.

Правда, сейчас она лишь пригубила, а мне пришлось выпить эту горькую чашу до дна!

В нашей «дружной» компании только мачеха нашла общий язык с тётушкой Фелиции и Друда. Я, наконец, услышала ее имя — леди Генриетта Вложе. И все никак в толк не могла взять, а где эта тётушка была в нашей прошлой жизни? Потому что фамилия леди прямое доказательство тому, что она и правда родственница Друда, он носил точно такую же! Неужели дело в том, что в этой жизни мы встретились гораздо раньше? Интересно, отчего Милиса решила ускорить наше знакомство? Испугалась моего нового поведения? Или… моей встречи с дедушкой?

Мачеха и леди Генриетта вовсю обсуждали новости, в то время как у нас, молодого поколения, разговор не клеился.

Мили старалась своей болтовнёй расшевелить подругу, щедро сыпала шутками, цеплялась за любую мелочь, лишь бы вырвать у неё хоть улыбку, но у той заметно пропало настроение. Разговорить её Милиса, как ни старалась, не смогла. Фелиция почти не слушала, всё больше следя за тем, как вокруг меня вьётся Друд, и одаривала его таким тяжёлым, мрачным взглядом, что воздух рядом с ней, казалось, густел. Она отвечала Милисе невпопад, всё сильнее хмурилась, бледнела от злости и ревности, сжимая губы так, будто боялась сорваться прямо при всех.

Мой бывший муженёк тоже постепенно закипал, уязвлённый моей холодностью и взглядами любовницы, которые с каждой минутой раздражали его всё сильнее. Я слишком хорошо знала эти признаки: на миг поджатые губы, напряжённая челюсть, сузившиеся глаза при коротких, злых взглядах на неё. Маска обаятельного кавалера сползала всё заметнее, обнажая то, что он так старательно прятал: раздражение, самолюбие и привычку по первому требованию получать то, что пожелал. И чем яснее я это видела, тем сильнее держала оборону, выстраивая между нами высокую стену.