Книга (Не) разведись со мной!, страница 24 – Франциска Вудворт, Настя Любимка

Мили торопливо увела Фелицию в сторону, почти заслонив ее собой, будто боялась, что та скажет ещё что-нибудь столь же льстивое для нее, но неприятное для меня. Мачеха, с привычной светской невозмутимостью, тут же завела беседу с их тётушкой, имени которой я до сих пор не услышала, натянуто улыбаясь и делая вид, что ничего особенного не произошло.

А ко мне подошёл Друд.

Он двигался легко, уверенно, с той самой ленивой грацией человека, привыкшего, что ему везде рады и всё заранее прощено. На губах играла лучезарная улыбка, в глазах таилось мягкое сожаление, такое искусное, что можно было поверить. Почти.

— Прошу простить мою кузину, — произнёс он бархатным голосом. — Мне искренне жаль. Мы на природе, обстановка располагает к вольности, вот она и расслабилась. Простите ей эту маленькую оплошность.

И, не дожидаясь моего согласия, Друд взял мою руку. Его пальцы сомкнулись на моей ладони бережно, почти нежно, а затем он поднёс её к губам и коснулся кожи невесомым поцелуем.

Отвращение накрыло меня мгновенно. Холодное, липкое, до тошноты знакомое.

Мой бывший муж, как и в прошлой жизни, был всё таким же красивым, обаятельным, сияющим. Его улыбка могла бы ослепить, таким голосом он мог запросто убаюкать, а взглядом заставить забыть обо всём на свете. Прежняя я, глупая и доверчивая, уже покраснела бы, смутилась, опустила ресницы и позволила бы себе растаять под этим коварным вниманием.

Не сегодня, не в этой жизни!

— То, что мы на природе, ещё не повод вести себя как дикари, — холодно ответила я и выдернула руку из его пальцев.

Мне стоило огромного усилия не отшатнуться. Не стереть со своей кожи след его губ прямо при всех. Не показать, как противно мне было это прикосновение.

Я слишком хорошо помнила, на что способны эти изящные, ухоженные руки. Пусть моё нынешнее тело ещё не знало их жестокости, не чувствовало ударов и грубой хватки, но память осталась при мне. А вместе с ней и боль.

На миг мне показалось, что вновь заныли когда-то сломанные рёбра, отозвались тупой болью старые ушибы, и дыхание предательски сбилось. Перед глазами вспыхнули обрывки прошлого: сжатые до синяков запястья, холодный пол, его спокойный голос над моей головой.

Я заставила себя выпрямиться.

Теперь я знала, кто передо мной. И больше не собиралась обманываться.

— Позвольте маленький совет: в будущем внимательней следите за своей кузиной, — произнесла я ровно, не позволяя своему голосу дрогнуть.

А затем легко, словно мне это ничего не стоило, улыбнулась. Как будто давала аванс Друду, чтобы он не сомневался в том, что смог произнести на меня впечатление. Должна же я вывести их на чистую воду и понять, чего все они добиваются?

— Подобные… ошибки в обществе не прощают. Они бросают тень не только на леди Фелицию, но и на тех, кто является ее окружением. И особенно страдает семья. За глаза вас обоих могут начать называть деревенщинами. Надеюсь, вы с ней не слишком близки?

Друд даже на миг не задумался.

— К счастью, нет! — поспешно заверил он, словно отрекался не от своей любовницы, ловко играющей роль кузины, а от заразной болезни. Затем склонился ко мне чуть ближе и, понизив голос до доверительного полушёпота, добавил, — Мы много лет почти не общались и… она действительно только недавно приехала из деревни.