Книга (Не) разведись со мной!, страница 102 – Франциска Вудворт, Настя Любимка

— Это и есть твой дом. И я счастлив знать, что тебе здесь хорошо.

Дальше мы шли в молчании, но оно было легким и теплым. Дедушка и внучка. Двое родных людей, разделенные долгими годами (а я так и вовсе целой жизнью!), но которые все же сумели обрести друг друга. Я не знала, чего ожидать от подземелья, где находился алтарь великого рода Ардор. Наверное, представляла его похожим на то, что было в герцогстве Диэйт: длинные сумрачные коридоры, где даже летом холод пробирал до костей, мрачную пещеру из грубо отесанного камня, скрытую глубоко под замком.

Однако путь к родовому алтарю Ардоров оказался совсем не таким, каким я его представляла. Вместо сумрачных галерей и холодного камня мы ступили в дивный сад, наполненный шелестом листвы, благоуханием цветов и солнечными зайчиками, которые шаловливо пыргали по каменной извилистой дорожке. Она привела нас к самому его сердцу, где среди цветущих кустов возвышалась изящная композиция из белоснежного мрамора.

Мы остановились перед ней. Дедушка молчал, давая мне возможность рассмотреть каждую фигуру. Поначалу я решила, что скульптор изобразил семью: отца, мать и ребенка. Но я ошиблась.

— Время скоротечно, — негромко произнес дедушка. — И даже нам, великому роду Ардор, не до конца подвластен бег времени.

Он коснулся ладонью вихрастой макушки мраморного мальчика, застывшего в беззаботной позе: сведенными на затылок ладонями, широкой улыбкой и чуть прищуренным взглядом.

— Это детство, Каролина. В нем энергия бьет ключом, оно непоседливо и проказливо, и еще не познало ни страха, ни сожалений. Но оно ускользает прежде, чем мы успеваем понять, насколько были счастливы…

Его пальцы скользнули к руке девушки. Та улыбалась нежно, а в ее прекрасном лице светились радость и робкое ожидание любви. Мне кажется, так выглядела я в пору своей влюбленности в Друда, ровно тот же с поволокой взгляд, устремленный куда-то в неизвестноть…

— Детство плавно переходит в цветущую юность, — продолжил он. — Это время надежд, дерзких мечтаний и чувств, которые кажутся вечными.

Наконец дедушка перевел взгляд на третью фигуру — мужчину, чьи черты хранили не только спокойствие и мудрость, но и прожитые годы, коих явно было немало, если судить по количеству морщин.

— А затем наступает зрелость. Она дарит опыт, но взамен забирает прежнюю легкость. И чем страше мы становимся, тем больше в нас понимания того, что действительно важно в нашей жизни.

— Вся эта композиция олицетворяет бег времени?

— Само время и его влияние на человека. А также…

Дедушка бережно взял меня за руку и потянул назад. Мы сделали три шага от статуй, и только после этого он меня отпустил.

— Напоминанием для нас о том, что мы не боги. Я верю, что однажды ты сама сумеешь открыть двери усыпальницы рода Ардор, но пока… Я буду твоим проводником.

Все, что происходило дальше, я могла охарактеризовать лишь одним словом — чудо! Потому что оставив меня, дедушка вернулся к мраморной композиции, но теперь… Его ладони сияли мягким серебристым светом, он поочередно касался постамента, самих статуй в каком-то только ему ведомом порядке, буквально зажигая своей магией невидимые доселе узоры на мраморе… Они сплетались в тонкие линии, незнакомые письмена, пробуждая древнюю магию ото сна.