Книга Ридрих. Она моя сестра. Книга 1, страница 20 – Анастасия Миллюр

— А я? Разве я тебе не нравлюсь?

— Нет.

На этот раз она даже не смутилась. Притворно надула губки и издала фальшивый вздох. Ее упорство было почти достойно уважения. Как упорство таракана, который ползет на свет, несмотря на то, что его постоянно отшвыривают.

— Братик такой жестокий. Совершенно не бережет сердце сестренки, которая так его любит.

Я бросил на нее мрачный взгляд. Откуда у нее появляются все эту фразы? Как работает ее маленький мозг?

Некоторое время прошло в благословенной тишине, на которую я даже не надеялся. Казалось, на сегодня представление Азалии было окончено.

Но нет.

Спрыгнув со стула, она зачем-то подошла ко мне, держа за спиной подаренный мной кнут.

— Мне нужно тебе кое-что сказать, — произнесла она доверительным шепотом.

— Говори.

— Ридрих, это очень важно, наклонись, пожалуйста.

Я почти физически ощутил, как Малькут замер в ожидании. Что она задумала? Угрозу? Шантаж?

С раздражением я отложил салфетку и наклонился, готовый к любой глупости.

Ее липкие, сладкие от джема губы прижались к моей щеке.

— Братик самый лучший! Люблю тебя!

Воздух застыл. В голове наступила белая пелена тишины, в которой медленно тонул свирепый, бессмысленный вопль Малькута. Я почувствовал, что на коже осталось липкое пятно, а внутри все сжалось в тугой, болезненный комок ярости. Не из-за прикосновения. Из-за абсолютного, оглушительного абсурда этого жеста.

А эта несносная девчонка сбежала, оставив меня одного с привкусом джема на щеке и хаосом в мыслях.

«Хозяин! — завопил Малькут. — Дайте мне оборвать эту нить! Немедленно!»

— Молчи, — приказал я ему с такой ледяной силой, что даже демон на мгновение смолк.

Я медленно вытер щеку. Головная боль вернулась, давящая и немилосердная.

Что-то было не так. Мой эксперимент выходил из-под контроля.

* * *

Кабинет тонул в багровых сумерках. Запах старой кожи, воска и металла смешивался с приторной сладостью имперского дворца, принесенной Регори. Он развалился в кресле, вертя в руках мою печать, которую взял без спроса с моего стола.

— Твой милый папенька, кажется, решил, что мир ему больше не выгоден, — голос Регори был нарочито легким, но каждое слово било в одну точку. — Он ведет свою игру на границе. Срывает обещанные нами поставки зерна, чтобы предотвратить голод в Иргейсе. Разжигает недовольство народа. Ты в курсе?»

Отец действовал предсказуемо. Война была для него лишь еще одним инструментом власти, а голод и смерть тысяч — приемлемой ценой за усиление влияния. Демоны нашего рода всегда вскармливались хаосом.

— В курсе, — ответил я, и мой голос прозвучал плоским, лишенным интереса.

Регори хмыкнул, продолжая крутить в руках печать.

— Конечно, в курсе. И, конечно, тебя это не беспокоит. Для вашего рода война — что праздник.

Он был прав. Отец готовил пир для своего демона. И технически, это было на руку и мне. Но сейчас я почему-то не мог сосредоточиться на взвешивании рисков и выгод. Мой взгляд упрямо полз к окну. Глубокая синева вечера затягивала аллею.

Еще утром Азалия уехала в город и давно уже должна была вернуться. Но она опаздывала.

— …следовательно, — продолжал Регори, проследивший за моим взглядом с ядовитым интересом, — его следующим шагом будет устранение послов Иргейса, которые поедут к отцу за объяснениями, почему мы не выполнили условие мирного договора. Неужели ты позволишь Террису продолжать эту игру?