Книга Опальная фаворитка, страница 180 – Людмила Вовченко

— Адриен.

— Понимаю.

Адриен вошёл следом.

— Почему я уже стал официальной причиной бедствий?

— Потому что заслужили, — сказала Элеонора.

Они отправились завтракать.

На столе стояли яйца со сливочным маслом и зеленью, горячий хлеб с хрустящей коркой, козий сыр, свежая редиска, мёд и густые сливки.

Кофе заменили шоколадом.

Клэр пережила.

Элеонора поела.

Потом положила салфетку.

— Теперь новости.

Адриен посмотрел внимательнее.

Клэр налила себе ещё шоколада.

— Начинайте с хорошей.

— Ваше имя окончательно восстановлено.

Клэр вздохнула.

— Элеонора.

— Молчу. Знаю, что вам всё равно.

— Не совсем.

Это была правда.

Ей не хотелось возвращаться.

Не требовалось одобрение двора.

Но где-то глубоко жила память другой женщины.

Той, которую увезли в дождь.

Для неё это имело значение.

— Мадлен говорила правду, — продолжила Элеонора. — Лорье больше не отрицает. История разошлась именно так, как вы предполагали. Причём теперь половина Парижа утверждает, что всегда сомневалась в вашей вине.

Клэр засмеялась.

— Конечно.

— Некоторые даже помнят, как защищали вас.

— Особенно те, кого там не было.

Элеонора улыбнулась.

— Именно.

— А хорошая новость где?

— Это была она.

Клэр поставила чашку.

— Тогда я боюсь второй.

Элеонора посмотрела на Адриена.

Потом на Клэр.

— В Париже неспокойно.

Юмор исчез.

За окном пели птицы.

В саду кто-то смеялся.

Люси прошла по двору с корзиной белья.

И всё это на секунду стало особенно отчётливым.

— Насколько? — спросил Адриен.

— Настолько, что я решила уехать раньше, чем собиралась.

Клэр знала.

Она знала дату.

Знала, что происходило в Париже летом 1789 года.

Но знание учебника и ощущение живого времени были разными вещами.

Здесь не существовало красивой линии в книге.

Были дорогой хлеб.

Нервные письма.

Разговоры кучеров.

Пустеющие кошельки.

Страх.

Надежда.

Злость.

Люди.

— Что слышно? — спросила Клэр.

Элеонора рассказала.

О волнениях.

О разговорах.

О вооружённых людях.

О том, что Париж больше не похож на город, который способен спокойно ждать.

Клэр слушала.

Адриен тоже.

— Мы не поедем, — сказал он.

Клэр посмотрела.

— Я и не собиралась.

— Я знаю.

Элеонора улыбнулась.

— Какая удивительно мирная супружеская жизнь.

— Мы экономим силы на действительно важных спорах, — сказала Клэр.

— Например?

Адриен ответил:

— Кофе.

Элеонора рассмеялась.

Но тревога осталась.

---

Бельфонтен не закрылся.

Клэр не собиралась делать вид, что история остановилась у ворот.

Но изменила правила.

Экипажи в Париж временно не отправляли.

Маршруты Адриена перестроили на Дижон, Лион, Сен-Реми и соседние города.

Поставки зерна и муки проверили.

Клэр отказалась делать огромные запасы.

Она слишком хорошо понимала, как выглядит богатый дом с полными амбарами рядом с голодной деревней.

Пьер получил распоряжение следить за ценами.

Жанна — не выбрасывать ничего съедобного.

Матьё — не лезть в политические разговоры взрослых.

Последнее пришлось повторить дважды.

— Я просто слушаю.

— Именно этого я и боюсь.

— Почему?

— Потому что потом рассказываешь.

— Только полезное.

Клэр посмотрела.

Матьё уже был четырнадцатилетним долговязым подростком с острым лицом, светло-серыми глазами и густыми чёрными волосами, которые по-прежнему отказывались признавать расчёску. Новый коричневый жилет сидел хорошо. На левом бедре висел нож в костяной рукояти — подарок Адриена, которым мальчик гордился почти неприлично.