Книга Измена дракона. Ненужная жена больше не вернется, страница 33 – Ангелина Сантос

Мира не писала. Я несколько раз доставала ее прежнее письмо, но нового смысла в нем не находила. Своих слов на примерке тоже не могла забыть. Я сказала дочери, что ее волнует только свадьба, и теперь каждый раз вспоминала, как она отступила от меня.

Я взяла чистый лист.

«Доченька, я была несправедлива, когда сказала, что тебя волнует только свадьба. Я знаю, что тебе меня не хватает. Мне тебя тоже. Прости за те слова. Мама».

Дальше хотелось объяснять, почему я сорвалась. Я даже начала следующую строку и остановилась: все это уже говорила ей возле примерочного зеркала. Переписала короткую записку начисто, сложила и надписала конверт.

На почте назвала знакомый адрес дома Эстен и оплатила доставку. Пока служащий ставил отметку, смотрела на имя дочери. Может быть, она пока не захочет отвечать. Но прочитать, что я сожалею о своих словах, она должна была уже сейчас.

Ближе к вечеру я зашла в небольшую мастерскую, где писали вывески и таблички для лавок. Хозяин выложил передо мной две дощечки и спросил, что требуется написать.

Я вынула листок с заготовленной надписью. Он прочитал, взял карандаш и наметил строки на дереве.

— Фамилия с двумя «р»?

— Да. Мерр.

— А ниже — «Платья и переделка»? Все верно?

Я кивнула. Он показал, какого размера будут буквы, предложил темную краску на светлом дереве и назвал цену. Я выбрала простую дощечку, без рамки и узора, заплатила шестнадцать медяков и договорилась, что завтра после обеда ее принесут и закрепят возле двери.

На обратном пути купила хлеб и немного яблок. Я все еще искала глазами улицу, на которую нужно было свернуть к дому Эстен, и каждый раз замечала это слишком поздно. В этот вечер свернула к своей мастерской сразу.

На следующее утро я пришила нижнюю пуговицу на платье госпожи Пелт и еще раз проверила подкладку. Готовый заказ повесила за ширмой. До выдачи оставалось два дня.

Ответа от Миры пока не было. Я убрала ее прежнее письмо в ящик с личными бумагами и освободила стол для работы.

Вывеску принесли после обеда. Краска уже высохла, но еще пахла. Мастер приложил дощечку к стене и попросил посмотреть, ровно ли она стоит.

Я вышла во двор, отошла на несколько шагов. Рядом виднелась лестница в мою комнату, под навесом лежали чужие колеса. Дверь мастерской была открыта; сквозь нее можно было увидеть край стола и два стула, которые я так и не раздвинула после прихода Миры.

— Чуть выше слева, — сказала я. — Теперь хорошо.

Мастер закрепил дощечку, убрал инструмент и ушел. Я заменила старый листок у косяка короткой запиской с часами приема.

«Лидия Мерр. Платья и переделка».

Я провела пальцем по краю дощечки и вернулась к работе, оставив дверь открытой.

На сливовом платье было семь крошечных пуговиц, обтянутых той же тканью. Заказчица расстегивала их осторожно, придерживая петли ногтем, и я сразу подумала, что вещь она бережет.

— Снаружи еще совсем хорошее, — сказала она. — А внутри посмотрите, что стало. Особенно под руками.

Я помогла ей за ширмой снять платье, затем отнесла его на стол и вывернула лиф. Подкладка истончилась возле пройм, на спине разошлась по старому шву. Верхняя ткань действительно сохранилась: ни вытертых локтей, ни залоснившихся боков. Платье стоило переделать.

— Заменим подкладку в лифе, — сказала я. — Юбку трогать незачем, там все целое.