Книга Измена дракона. Ненужная жена больше не вернется, страница 27 – Ангелина Сантос

— Мне жаль, что ты узнала об этом вдали от дома.

— А как еще я могла узнать? Ты ведь уехала.

Я почувствовала, как у меня напряглись плечи. Мира говорила с обидой, которой я боялась все эти дни, но готовые ответы почему-то не вспоминались.

— Я написала, где меня найти, и попросила прийти. Не хотела, чтобы ты узнала о моем уходе от кого-нибудь другого.

— Папа говорил, вы давно собирались разойтись.

Я посмотрела на нее.

— Когда он тебе это сказал?

— Еще перед нашей поездкой. Он сказал, что вы все обсудили. Что ты хочешь снова работать и пожить отдельно. Я думала, ты сама мне расскажешь, когда решишь. А потом твое письмо…

Мира запнулась, увидев мое лицо.

— Что?

— Мы этого не обсуждали. Ни отдельную жизнь, ни развод. Я ничего не знала о его отношениях с Вереной до того вечера, когда ушла.

Дочь медленно убрала руки с коленей и взялась за край сиденья.

— Но он сказал, что вы уже давно…

— Я поняла, что он сказал. Это неправда, Мира.

Мне пришлось остановиться. Вспомнилось, как дочь перед отъездом спросила, не устала ли я от свадебных хлопот. Я тогда ответила, что до свадьбы еще успею выспаться. Она обняла меня, а я решила, что ей просто захотелось побыть ласковой.

Оказалось, она уже ждала другого разговора.

— Я вернулась из лавки раньше, чем собиралась, — продолжила я. — Зашла к отцу в кабинет и увидела, как они с Вереной целуются. Спросила его, как давно у них отношения. Он ответил: четыре месяца.

Мира опустила глаза.

— Он сам так сказал?

— Да. Сам назвал срок. И Верена стояла рядом, все слышала. Мне не пришлось ни у кого выяснять, что происходит.

Дочь долго смотрела на свои руки.

— Я думала, это началось сейчас. Когда вы уже решили…

— Мы не решали. Еще утром я сидела с ним за завтраком и рассказывала, за какой тканью еду. А вечером услышала, что он хочет снова стать семьей с Вереной.

Последние слова дались труднее всего. Я отвела взгляд к окну и увидела, что на стекле осталась полоса после мытья. Почему-то захотелось встать и стереть ее.

Мира шевельнулась рядом.

— Мам, но ты же все равно… Ты для нас…

Она не закончила. Я подождала, пока смогу снова посмотреть на нее.

— Для тебя я мама. Я надеюсь, это не изменилось. А с отцом у меня был брак. Я любила его. Верила, что он любит меня. Ты понимаешь, о чем я говорю?

Мира кивнула, не поднимая глаз.

— Тогда почему ты спрашиваешь, зачем я ушла именно сейчас?

Она резко выдохнула.

— Потому что я не знаю, что теперь делать! Мы вернулись, а тебя нет. Твоя комната пустая, вещи увезены. Все разговаривают так, будто я должна спокойно это принять, потому что уже взрослая. А я хотела домой. К вам.

Я потянулась к ее руке. Мира позволила взять себя за пальцы, но сама мою ладонь не сжала.

— Я тоже хотела домой, доченька. В тот вечер мне очень хотелось, чтобы все оказалось каким-нибудь ужасным недоразумением. Но отец не ошибся. Он четыре месяца выбирал, что делать, и все это время молчал.

— Я не оправдываю его.

— Я слышу. Только сердиться ты пришла ко мне.

Мира отняла руку.

— А ты хотела, чтобы я пришла и сказала, как хорошо, что ты ушла? Я не могу так сказать. Мне плохо без тебя. И мне страшно, что теперь каждый раз придется думать, кого из вас я обижу.

Мне тоже стало страшно. Я всегда старалась, чтобы дочь могла рассказывать мне о Верене без оглядки. Спрашивала о письмах, слушала о встречах. Сейчас имя ее матери задевало меня даже тогда, когда Мира его не произносила.