Книга Миледи Анастасия и зачарованный замок, страница 39 – Надежда Соколова

Я обошла груду покупок, с трудом сдерживая изумление.

— Лиска, а что, всё это — то, что мы заказывали? — спросила я, касаясь пальцами одного из свёртков, который оказался мягким и упругим.

— Всё это, Настька, — гордо ответила она, переходя на своё привычное «Настька» после пафосного «Анастасия», — и даже больше! Слушай сюда!

Она подошла к первой груде — аккуратным рулонам, перевязанным бечёвкой, и начала разворачивать их с таким видом, будто демонстрировала драгоценности.

— Вот, смотри: молочный шёлк — целых шесть метров, потому что я сказала купцу, что это для свадебного наряда дочери графа, и он испугался и скинул цену! Серебряный шёлк — четыре с половиной, я выторговала ещё полметра, потому что пригрозила ему, что мы обратимся к эльфам. Он, конечно, знает, что эльфы шьют хуже, чем он торгует, но блеф сработал!

Я взяла в руки серебристую ткань, и она переливалась под солнечным светом, как настоящая лунная дорожка.

— Лиска, ты просто гений, — выдохнула я, уже прикидывая, как Тариэль вплетёт это в драпировку для вампирши. — А это что за розовый рулон?

— Розовый шёлк для той юной эльфийки, — сказала Лиска, хитро прищурившись. — Три метра ровно, но я взяла с запасом — на бант и на ленточку для волос, чтобы она выглядела как пупс. Купец хотел продать мне грязно-розовый, но я закатила такую истерику, что он сам предложил мне этот цвет — нежный, персиковый с розовым. Я, конечно, ни слова не поняла в этих оттенках, но он выглядит как то, что ты вчера нарисовала.

Я усмехнулась, представляя, как Лиска с её маленьким ростом и грозным голосом закатывает сцены у прилавка.

— А лён? — спросила я, оглядываясь по сторонам.

— Лён! — Лиска подскочила к другому тюку и сдёрнула с него мешковину, открывая стопку серовато-бежевой ткани, которая выглядела идеально ровной и даже немного пахла полевыми цветами. — Пять метров, как ты и просила. И ещё один дополнительный, потому что тот же купец, у которого я брала шёлк, неожиданно оказался и торговцем льном — он пытался мне всучить бракованный, но я показала ему твой эскиз, и он понял, что со мной шутки плохи.

— Показала мой эскиз? — я приподняла бровь. — Лиска, ты же не умеешь читать эскизы.

— А я и не читала, — фыркнула она, — я просто ткнула пальцем в линию декольте и сказала: «Вот это должно быть изо льна, понимаешь?» Он, наверное, подумал, что я сумасшедшая, но скидку дал.

Грета, стоявшая в углу с кожей, которую она уже начала разглаживать, одобрительно хрюкнула:

— Толковая домовушка. Такая в деле — находка.

— Дальше! — Лиска перешла к ящикам, которых было целых три. — Смотри: золотые нитки — десять катушек, как ты велела. Я взяла даже с блеском, потому что гномка, та самая, которая просила карманы, сказала, что у них в шахте свет плохой, а блёстки помогают.

Я открыла одну катушку и ахнула — нитки действительно переливались мелкими искорками, будто в них вплавили песок из драгоценного камня.

— А это что? — я указала на два небольших свёртка, которые лежали отдельно.

— О, это, — Лиска загадочно улыбнулась, разворачивая их, — сюрприз! Во-первых, мы теперь обладатели двух новых сантиметровых лент — ты просила, я сделала. И, между прочим, они не простые, а с магической разметкой — говорят, они сами растягиваются, если клиентка вдруг решит задержать дыхание при обмере.