Книга Ненавистная лекарка для слепого дракона, страница 42 – Мария Минц

— Интересно, почему ты так решил! — не выдержав, с горькой иронией усмехнулась я, — Я, как ты заметил, кое-что смыслю в лечении, так что симптомы я узнала.

Бастиан провёл ладонью по волосам и вдруг остановился, словно только теперь заметил собственное движение.

— Потому что я бы почувствовал.

Он произнёс это уже заметно тише. И тут я вспомнила, как защитная печать вспыхнула при соприкосновении с потоком магии. Возможно, до сегодняшнего утра искра была слишком мала или спрятана магией Вивиан!

— И что именно ты бы почувствовал? — поинтересовалась я.

Бастиан повернулся к окну. Утренний свет лёг на его лицо. Он поднял ладонь, будто собирался коснуться меня, но остановился.

— Драконью искру, — с явной неохотой пояснил он. — Хотя… подожди!

И, не успела я сказать и слова, как он резко развернулся ко мне и прижал ладонь к моему животу. Я только ахнула, а Бастиан вдруг потрясённо выдохнул:

— Ч-чёрт… Я её чувствую! Она отвечает мне!

— Кто? — сдавленным от волнения голосом поинтересовалась я, хотя ответ и так знала.

— Искру! Слабую. Она отозвалась на мою кровь!

У меня пересохло во рту. До этой минуты отцовство оставалось догадкой, построенной на сроках и чужих воспоминаниях. Бастиан не оставил сомнениям и шанса.

— Ты уверен, что это именно твоя кровь?

Я ждала привычной вспышки гнева, но увидела на его лице растерянность, которой генерал не успел спрятать.

— Дракон узнаёт собственное дитя, — глухо ответил Бастиан. — Здесь не бывает ошибки!

В комнате вдруг стало тесно. Крошечная жизнь внутри принадлежала Вивиан и тому, который ещё вчера был уверен, что она отправила его на пытки. Теперь Бастиану достаточно было одного прикосновения, чтобы назвать ребёнка своим.

— Шесть недель… — Бастиан запнулся, — Погоди. Когда ты узнала?

— Давно, но сказать тебе решилась только сейчас. Помню, как я считала дни, перестала пить отвары, попросила Сэнди спрятать серебряную нить для детской рубашки.

Он дёрнулся на слове «рубашка».

— До того человека? До ночного визита?

— За несколько дней, — честно призналась я. — Он увидел, что меня тошнит, и после его отъезда я заперла дом. И наложила защитную печать на малыша.

Бастиан молча шевельнул губами, отсчитывая дни назад. Я поняла, к какому вечеру он возвращается, раньше, чем изменилось его лицо.

— Дождь шёл, — произнёс он. — Ты ждала у западной башни на каменной лестнице. Вся промокла, а плащ держала перед собой. Я ещё спросил, что за новая игра. — Он коротко выругался и отпустил стол. — Так об этом ты хотела сказать мне тогда?

Чужая память отозвалась ощущением ледяной воды на лице и тяжестью мокрой юбки. Под плащом Вивиан прижимала ладонь к животу, хотя на таком сроке тем более нечего было защищать от случайного взгляда.

— Хотела, — тихо ответила я. — Но не сказала. Просто не решилась. Да и разговор у нас тогда не сложился.

Бастиан поморщился, будто вопрос коснулся раны глубже той, что я перевязала.

— Я собирался на границу. Ты потребовала отказаться от похода. — Он провёл ладонью по лицу. — Я обвинил тебя в попытке управлять мной. Напомнил всё, чем жертвовал ради твоих… капризов.

В памяти Вивиан вспыхнул его силуэт под дождём, резкий голос и собственная ладонь, прижатая к животу под складками плаща. Она пришла рассказать. Потом испугалась, что он услышит новость и решит, что это очередная попытка манипулировать им.