Онлайн книга «В тупике сбывшихся желаний»
|
В такие моменты в душе каждой женщины со зловещим гулом вздымается буря чувств: «Эх! Если бы не его возраст! Но художник чрезвычайно мил. А Виктор, или ещё кто-нибудь, подождёт несколько лет для своей же пользы». Энжи внезапно осознала с небывалой ясностью, будто поглядела сквозь свежевымытое окно: почему она такая циничная? Не прошли даром последние приключения, а сколько их ещё будет? И сквозь нагромождения дум пробивался всё явственней желание ответить: «да». Новоявленная натурщица торжествующе ответила: — Я… я буду вашей женой! — Подумайте хорошенько, мне скоро девяносто лет, юбилей, я хотел бы приурочить свадьбу к этому дню. — Угу, — кивнула Анжела, мысленно уже выбирая свадебное платье, — ваши дети не будут против? — Мой сын со своей женой оставил этот мир, ДТП… — Извините. — Ничего, — со вздохом сказал старик. — И только лишь Альберт, начинающий и мало прогрессирующий художник, единственный мой близкий родственник. Внук моего брата. — О нет, может, он совсем небездарный, у него ваши гены! — Природа отдохнула именно на моём внуке, — покачал он седой головой, — разве что берёзки писать на обоях или пальмы на бюстгальтерах. Династия Голдсмитов, английских обрусевших дворян, закончится на мне, хотя, быть может, у нас с вами будут дети. Наука далеко продвинулась в этом вопросе. Перед новой американкой замелькали картины, как она лежит под колпаком в комнате, пропахшей лекарствами, вся обвешанная айви (подключёнными в вены иголками для ввода препаратов), а внутрь её вводят инородное тело, которое должно заменить естественное зачатие. Она уже мысленно дала название этой процедуре — «поцелуй дьявола». Анжела не хотела пока забивать себе голову подробностями личной жизни с пожилым художником и смело решила, что подумает об этом завтра, как некогда заповедала Скарлетт. Чему быть, того не миновать. Альберт лишь пожал плечами, узнав о решении знаменитого деда. Свадьба была назначена на начало зимы. Седьмого декабря Эдуарду Митрофановичу исполнялось девяносто лет. Список гостей Анжелы насмешил будущего мужа: — И всего-то десять человек, голубушка моя, это капля в море, моих приглашённых в десять раз больше, впрочем, как хочешь. Эдуард Митрофанович настоял, чтобы Анжела переехала из своего клоповника в его особняк, благо, количество спален позволяло. Роскошная резная кровать с балдахином приветливо встретила Энжи упругими «объятиями». Казалось, в новой комнате поместилась бы вся прежняя квартирка. Пригласили организатора свадеб, самого дорогого в Нью-Йорке, с которым несколько дней подряд обсуждали детали торжества. Он манерно листал глянцевые страницы каталогов и портфолио, указывая то на гипсовых амурчиков, то на лимузины для новобрачных. Альберт происходящим мало интересовался, появляясь в гостиной после полудня в компании очередной девицы, как он говорил — пробной натурщицы, которую провожал до двери, а затем отправлялся на кухню. Эффектные блондинки сменяли одна другую, отличавшиеся разве что размером груди — большим и очень большим — и степенью выжженности волос, а Альберт будто и не замечал субституции. Пышное кремовое платье Анжела заказала в лучшем салоне, кремовое, потому что Эдуарду Митрофановичу не нравился белый цвет. Он напоминал ему первых двух жён, которые рано ушли в мир иной. День свадьбы приближался, подруги и знакомые Анжелы по-разному восприняли эту новость. Кто-то откровенно завидовал миллионам художника-коллекционера, кто-то смеялся, а некоторые даже жалели Анжелу: жених староват. |