Книга Печать ненависти, страница 66 – Мелина Боярова

— Близко. Я чувствую его, — ответила, прижимая руку к груди. Сердце билось о ребра, как пойманная птица, но ритм этот синхронизировался с чем-то огромным, пульсирующим впереди.

Меня вел Зов. Он не пугал меня. Наоборот, казался странно знакомым, почти родным, как забытая колыбельная. Внутри меня, в той пустоте, где у нормальных людей жил страх, заворочался мой собственный «зверь». Он почуял сородича.

Эпицентр Всплеска тянул меня к себе, словно гигантский магнит железную опилку, обещая ответы, силу или забвение. Я не могла сопротивляться этому притяжению, да и не хотела.

Внезапно кусты справа от нас взорвались треском ломающихся веток.

— Справа! — рявкнул Лютобор, мгновенно уходя в перекат.

Из зарослей вывалилось нечто, отдаленно напоминающее медведя, но с вывернутыми назад суставами и головой, рассеченной надвое вертикальной пастью, усеянной рядами игл. Шерсть твари дымилась, сквозь прорехи в шкуре проглядывали костяные пластины и пульсирующие наросты. Встречник. Порождение искаженной магии, плод противоестественного союза земной фауны и энергии Изнанки. Тварь взревела, и от этого звука у меня заложило уши, а в голове будто лопнула струна.

Лютобор встретил монстра ударом меча.

Клинок, украденный в особняке Казариных, сработал лишь наполовину. Сталь со звоном врубилась в плечо монстра, высекая сноп фиолетовых искр, но не перерубила кость. Гнев дернулся, отшвырнув наставника ударом массивной лапы. Лютобор отлетел, врезавшись спиной в дерево, но тут же вскочил, сплевывая кровь. В его глазах не было страха — только ледяная ярость берсерка, загнанного в угол.

— Гаяна, щит! — крикнул он, снова бросаясь в атаку.

Я не думала. Я действовала. Мое сознание, очищенное от паники, работало с холодным расчетом. Я выбросила руку вперед, формируя плетение. Не просто барьер, а «Зеркало Отторжения» — сложную конструкцию, которую я подсмотрела в учебниках для старших курсов. Воздух перед мордой встречника сгустился, сделавшись плотным как стекло. Тварь, уже раскрывшая пасть для укуса, с размаху врезалась в невидимую стену. Хруст сломанных клыков отозвался музыкой для моих ушей.

Лютобор воспользовался заминкой врага идеально.

Он поднырнул под брюхо монстра, и его меч, описав широкую дугу, вонзился в мягкое подбрюшье, где защита была слабее. Черная, дымящаяся кровь хлынула потоком, заливая наставника с ног до головы. Он рванул клинок вверх, вспарывая тварь, как мешок с гнилым зерном. Химера издала булькающий звук и осела, суча лапами в предсмертной агонии.

— Чисто, — выдохнул он, вытирая лицо рукавом, пропитанным чужой кровью. — Идем. Их будет больше.

Мы прорывались сквозь этот ад еще час или вечность — время здесь потеряло смысл. Лес кишел тварями. Они лезли из-под земли, падали с деревьев, материализовывались из воздуха. Мы сражались спина к спине. Я больше не была обузой. Я стала его глазами там, где он не видел, его щитом там, где он не успевал подставить меч. Мои кинжалы, напитанные голубоватым светом рун, находили уязвимые точки в хитине и чешуе, пока Лютобор крушил кости тяжелыми ударами.

Мы стали единым целым. Механизмом смерти, работающим на топливе из отчаяния и упрямства.

Наконец, лес начал редеть. Мы вышли к нагромождению скал, за которыми начиналась пустошь, ведущая к эпицентру.