Книга Печать ненависти, страница 65 – Мелина Боярова

Лютобор замер. Он посмотрел на горизонт, где над лесом начинало разгораться зарево, похожее на пожар, только холодный и мертвый.

— Изнанка, — выругался он грязно, витиевато. — Проклятье... Если это Всплеск, то бежать бесполезно. Он накроет все земли до самого Дона.

— Нет, — я поднялась, чувствуя, как сила внутри меня резонирует с происходящим. Я была частью этого хаоса, и только я могла его остановить. — Есть один шанс. Эпицентр. Разлом еще не открылся полностью. Он только формируется. Если мы доберемся туда... Если я доберусь...

— Ты хочешь идти туда? — Лютобор указал мечом в сторону разгорающегося фиолетового ада. — В самое пекло? Мы едва живы, Гаяна! Это самоубийство.

— Если мы сбежим, погибнут все, — я посмотрела на далекие стены Казакограда. Там спали люди. Там находился Андреас. Там же оставались те, кто меня предал, и те, кто даже не знал о моем существовании. — Городища не выдержат. Купола рухнут. Я чувствую силу Владыки. Он голоден, Лют. И он идет сюда.

Лютобор молчал. Он смотрел на меня, на зарево, на свой окровавленный меч. Я видела, как в нем происходит борьба. Здравый смысл кричал «беги». Инстинкт выживания вопил «спрячься». Но честь... Та самая честь, которую он считал потерянной, шептала другое.

— Безумие, — наконец произнес он с мрачной решимостью обреченного. — Полное, беспросветное безумие.

Он вытер клинок о траву и решительно шагнул в сторону леса, туда, где реальность уже начинала искажаться, превращая деревья в скрюченные лапы монстров.

— Ну, чего застыла, княгиня? — обернулся он, и его ухмылка была страшнее оскала черепа. — Ты сама сказала: мы отряд. А отряд своих на войне не бросает. Веди к своему Владыке. Посмотрим, какого цвета у него кишки.

Я кивнула, сглотнув комок в горле. Страх никуда не делся, он ледяным комком ворочался в животе. Но я загнала его поглубже, туда, где дремал мой собственный гнев. Мы повернулись спиной к спасительному тракту и шагнули во тьму, которая готовилась пожрать этот мир. У нас был только один путь — навстречу шторму.

Лес вокруг нас стонал и корчился, меняя свои очертания с тошнотворной быстротой. Стволы вековых сосен скручивались в спирали, словно выжатые полотенца, а их кора, еще недавно шершавая и твердая, начинала пульсировать, покрываясь влажной слизью, похожей на живую плоть.

Небо над головой окончательно утратило сходство с ночным небосводом — теперь оно походило на кипящую фиолетовую бездна, пронизанную ветвистыми молниями. Воздух сгустился до маслянистого, с привкусом озона и металлической стружки. Он оседал на языке горечью, от которой першило в горле и слезились глаза.

Изнанка прорывалась.

Мы бежали, спотыкаясь о выступающие корни, которые теперь напоминали оцепеневшие щупальца гигантских чудовищ. Лютобор двигался тяжело, но ритмично, его дыхание вырывалось из груди с хриплым свистом, похожим на работу старых кузнечных мехов. Я чувствовала его боль — острую пульсацию в сломанных ребрах, ноющую тяжесть в избитых мышцах, но его воля была тверже любой стали, выкованной в кузницах Чародемии. Он не позволял себе остановиться, превратив свое тело в инструмент, чтобы исполнить единственную задачу — доставить меня к цели.

— Далеко еще? — прорычал он, не оборачиваясь, когда мы перепрыгивали через овраг, на дне которого бурлила черная жижа.