Книга Печать ненависти, страница 16 – Мелина Боярова

Факты говорили сами за себя, выстраиваясь в моей голове в холодную логическую цепочку. Андреас действовал под влиянием эмоций и потерпел неудачу. Лютобор действовал под влиянием расчета и победил.

— Вставайте, — бросил наставник, закидывая мешок на плечо. — Здесь небезопасно. Запах крови привлечет других гневов. До заката нужно уйти от реки как можно дальше.

Андреас медленно поднялся, избегая встречаться со мной взглядом. Я видела, как он сжимает рукоять меча, словно ищет в нем поддержку. Уязвленная гордость — опасная рана, которая могла загноиться.

Я подошла и легко коснулась плеча, отчего парень вздрогнул.

— Спасибо, что попытался, — произнесла тихо, без тени насмешки. — Я знаю, ты хотел помочь.

Он кивнул, коротко и резко, и зашагал следом за Лютобором, стараясь держаться прямо, хотя я видела, что он прихрамывает. Я пошла замыкающей, чувствуя спиной холодное дыхание реки.

Дикие земли преподали первый урок, который научил, что благими намерениями здесь вымощена дорога в брюхо тварей. Выживает не тот, кто сильнее любит или ярче горит, а тот, кто умеет держать себя в руках, когда мир вокруг превращается в хаос.

Мы уходили от реки вглубь леса, стараясь как можно быстрее покинуть зону влияния черных вод. Земля под ногами была рыхлой, пропитанной влагой, и каждый шаг давался с трудом, словно сама почва пыталась удержать нас, оплетая лодыжки невидимыми пальцами. Лес вокруг изменился: деревья стали выше, их кроны сплелись в плотный, непроницаемый шатер, не пропускающий даже скудные лучи заходящего солнца. Здесь царил вечный полумрак, наполненный запахами прелой листвы, грибницы и той сладковатой гнилью, что всегда сопровождает медленное разложение.

Лютобор шел первым, задавая темп — быстрый, рваный, но удивительно бесшумный. Он двигался не как человек, продирающийся сквозь чащу, а как хищник, возвращающийся в свое логово. Я видела, как он постоянно сканирует пространство: поворот головы, мгновенная остановка, принюхивание к ветру. Его напряженная спина служила лучшим индикатором опасности, чем любой магический артефакт. Если наставник расслаблен — можно дышать. Если его мышцы каменеют — готовься к бою.

Андреас плелся в середине, и его состояние вызывало тревогу. Боярич выглядел бледным, под глазами залегли темные тени, а движения потеряли былую грацию, сделавшись дергаными и неуклюжими.

Стыд и пережитый ужас выкачали из него силы быстрее, чем любая физическая нагрузка. Он то и дело потирал бок, где ткань куртки прожгла слизь кривеня, но не жаловался на усталость. Его состояние выдавало только тяжелое, свистящее дыхание и хруст веток под ногами, заставляющее Лютобора морщиться, как от зубной боли.

— Привал, — скомандовал Скуратов, когда лес окончательно погрузился в сумерки.

Мы остановились у подножия гигантского, поваленного бурей ясеня. Его вывороченные корни образовали естественный навес, надежно укрытый с трех сторон зарослями колючего терновника.

Место наставник выбрал идеальное: защищенное от ветра, скрытое от посторонних глаз и, что важнее всего, расположенное на небольшом возвышении, что давало тактическое преимущество.

— Туманов, собери хворост. Только сухой, без гнили. И не отходи дальше десяти шагов, — приказ прозвучал сухо, без лишней злобы, но Андреас вздрогнул, словно от удара хлыстом.