Книга Печать ненависти, страница 14 – Мелина Боярова

Работа началась в гнетущем молчании, нарушаемом лишь ритмичным стуком. Лютобор и Андреас орудовали мечами, используя их не по назначению, что явно коробило боярского сына. Я видела, как он морщится каждый раз, когда благородная сталь врубалась в жесткую, пропитанную смолой древесину. Кощунство — использовать оружие, предназначенное для битв, как инструмент дровосека. Лютобор же работал размеренно, экономно, каждый его удар отделял ровную щепу. Он не тратил лишних сил, превратившись в машину по заготовке бревен.

Я сидела на валуне, распутывая моток крепкой пеньковой веревки, которую прихватил с собой наставник. Мои пальцы, привыкшие к перевязкам и сбору трав, ловко вязали «мертвые узлы» и «удавки», скрепляя бревна между собой. От древесины пахло скипидаром и чем-то кислым, больным. Я чувствовала напряжение, висящее между мужчинами. Оно было плотнее, чем туман над рекой. Андреас хотел действовать, применяя навыки чародея, а его заставили потеть и пачкать руки в смоле.

Вскоре плот был готов. Грубая, но надежная конструкция из шести толстых бревен, связанных поперечинами. Мы спустили его к воде по пологому склону, стараясь не шуметь. Черная жижа жадно лизнула дерево, и оно зашипело, но выдержало.

— На середину, — скомандовал Лютобор, первым ступая на зыбкую палубу. Он взял в руки длинный шест, вырезанный из молодого ясеня. — Гаяна, устраивайся в центре. Андреас — на корму, второй шест твой. Будешь отталкиваться от камней, не давая течению развернуть нас боком. И смотри в оба.

Мы отчалили.

Мощное течение сразу подхватило нас, и плот заскрипел, жалуясь на нагрузку. Черная поверхность реки оказалась обманчивой — под ней чувствовалось мощное бурление. Шесты с глухим стуком упирались в дно, которое то исчезало в провалах, то вздымалось острыми рифами. Я сидела на корточках в центре, вцепившись в мокрые бревна, и старалась контролировать дыхание. Сердце колотилось где-то в горле. Ощущение опасности стало почти осязаемым, покалывающим кожу тысячей мелких иголок.

— Держи курс! — рявкнул Лютобор, налегая на шест, когда нас едва не закрутило в водоворот.

Андреас с трудом справлялся на корме — не хватало сноровки. Шест скользил по илистому дну, и пару раз его чуть не сбросило в кипящую тьму. Я видела капли пота на лбу боярича и побелевшие костяшки пальцев. Он старался изо всех сил, но природа диких земель не испытывала жалости к чужакам.

Внезапно вода вокруг нас вскипела.

Плот подбросило, словно щепку. Я едва удержалась, распластавшись на бревнах. Из черной глубины, разбрызгивая ядовитую пену, поднялось нечто: сгусток ожившей тины и плоти, бесформенный, склизкий, с десятком извивающихся отростков-щупалец. У твари не было глаз, только широкая пасть, усеянная рядами игловидных зубов, светящихся бледно-зеленым светом.

— Кривень водный! — крикнул Лютобор, перехватывая шест как копье. — Не чародействовать!

Но Андреас не послушал.

Страх и инстинктивное желание защитить взяли верх над приказом. Увидев монстра, нависшего над нами, он выпустил шест и вскинул руки. Я ощутила резкий скачок температуры — его гнев выплеснулся наружу огненным вихрем.

— Сдохни! — заорал он.

Сгусток пламени, яркий и ревущий, сорвался с его ладоней. Но плот качнуло. Андреас потерял равновесие, и огненный шар, вместо того чтобы испепелить тварь, ударил в воду в полуметре от нее. Раздался оглушительный взрыв пара. Облако горячего тумана накрыло нас, ослепляя. Магия не причинила вреда существу, живущему в пропитанной хаосом реке, а лишь разозлила его.