Книга Ненужная жена князя Горчакова, страница 45 – Мелина Боярова

— Тридцать рублей золотом, Ваше Сиятельство, — прохрипел торговец, ощерившись гнилыми зубами в улыбке. — Вещь надежная, немецкая, сама в цель просится.

— Двадцать пять, — назвала свою цену и бросила на прилавок монеты. — Пороху с пулями добавь, если хочешь, чтобы я ушла отсюда, не задавая лишних вопросов.

Старик быстро сгреб деньги, а я спрятала тяжелый пистолет в глубокий карман дорожного платья, чувствуя, как его вес придает мне странную, почти пугающую уверенность.

Москву мы покинули на рассвете, когда туман еще цеплялся за купола соборов. Карета мерно покачивалась на ухабах, а я прижимала руку к бедру, ощущая холодную сталь пистолета.

Гвардейцы по-прежнему скакали рядом, но выглядели на редкость жалко: Степан то и дело сползал с седла, его лицо превратилось в сплошную багровую корку, а глаза слезились от невыносимого зуда. Остальным досталось не меньше, по дороге успели уже все кусты обгадить.

Однако ощущение опасности нарастало все сильнее. Близился участок пути, где густой лес подступал к самому тракту. Я с тревогой посмотрела на Дуняшу, которая сжалась в комок, с ужасом глядя на приближающуюся кромку леса.

— Чертов овраг впереди, — раздался снаружи глухой голос Елизара, предупреждая нас об опасности.

Капитолина охнула, дрожащими руками стискивая корзинку. Пелагея и Глафира лишь скривились, недовольно глядя в окно. А я нащупала пистолет в складках платья и сжала его рукоять в ладони.

Карета въехала в тень деревьев, верхушки которых смыкались над головой где-то очень высоко, закрывая небо. Тишина вокруг стояла звенящая, неестественная, словно сама природа замерла в ожидании. Лишь цокот лошадиных копыт и скрип колес разносился по округе, оповещая о нашем приближении.

Внезапно из-за вековых елей выскочили тени в серых кафтанах. Они бросились наперерез карете, размахивая ружьями и топорами.

— Стой! Кошелек или жизнь! — рявкнул главарь, направляя на Прохора тяжелый обрез.

Мир вокруг замедлился. Я с широко распахнутыми глазами наблюдала за тем, как еще один разбойник перехватывает поводья и останавливает карету.

Елизар свесился с лавки возницы и наотмашь рубанул саблей, отсекая душегубу руку по локоть. По ушам резанул протяжный вой.

Степан даже не попытался оказать сопротивление. Он сверзился с лошади в траву и дернул в кусты, бросая нас на растерзание наемникам. Оставшиеся трое последовали его примеру.

Бородатый детина с жуткой перекошенной рожей ринулся к нам, распахивая дверцу настежь и нацеливая на меня обрез.

Дуняша пронзительно завизжала, Глафира и Пелагея бухнулись на пол, Капитолина вжалась в стенку, широко распахнув глаза. А я вскинула руку с пистолетом и первой нажала на курок.

Грохот разорвал лесную тишину. Отдача болезненно отозвалась в плече. Но разбойника отбросило в грязь. Он упал навзничь, схватившись за дыру в грудной клетке.

Одновременно Прохор, точно разъяренный медведь, обрушил заранее приготовленный дрын на головы нападавших, сбивая их с ног с пугающей эффективностью.

— Вон из кареты, предательницы! — Я направила пистолет на служанок. — У меня остался еще один заряд. Выбирайте, кому он достанется.

Служанки вымелись за секунду, а второй выстрел я потратила на главаря, который целился в Прохора. Попасть — не попала, но привлекла к себе внимание.