Книга Я приручила безумного Генерала, страница 14 – Аматариэль Джулианна Кортес

— Терпи!

Я чувствовал, как меня разрывает на части. Тьма перед глазами сменилась вспышками белого света. Я царапал пол ногтями, ломая их о дерево, кусал губы до крови.

Внезапно я почувствовал прикосновение.

Холодные руки легли мне на виски.

— Смотри на меня! Уджин! Не смей терять сознание!

Я с трудом разлепил веки. Её лицо было совсем близко, она сидела на полу, не боясь, что я в агонии могу ударить её, и держала мою голову.

— Дыши, — командовала она. — Вдох-выдох. Прими силу. Не сражайся с ней, пусть она станет частью тебя.

Я пытался дышать. Каждый вдох был пыткой. Но её руки… они помогали справляться с этой агонией. Холод её ладоней немного остужал пожар внутри моего черепа.

— Ты сильный, — шептала она, словно читая заклинание. — Ты выжил в аду. Эта боль — ничто. Это боль роста, боль силы.

Я смотрел в ее глаза. В них не было страха, там была вера. Странная, фанатичная вера в то, что я не умру.

И я поверил ей.

Если эта женщина, эта хрупкая женщина верит, что я справлюсь — значит, я должен справиться. Я не могу подвести Хозяйку.

Боль начала отступать. Медленно, волнами, она уходила вглубь, оседая в костях тяжелой, гудящей силой.

Я лежал мокрый от пота и тяжело дышал. Мое тело гудело, но это была не та слабость, что раньше. Это была усталость после битвы.

— Молодец, — она убрала руки с моего лица, на её ладонях осталась моя кровь и пот. Она вытерла их платком, не поморщившись.

— Ты прошел первый этап.

Я попытался что-то сказать, но язык не слушался.

— Спи, — приказала она. — Завтра мы начнем учить тебя ходить и говорить заново. И вести себя как человек, а не как зверь.

Она встала, разгладила платье.

— Спокойной ночи, мой Генерал.

Она назвала меня Генералом. Не рабом, не псом, а Генералом…

Хозяйка вышла, оставив за собой шлейф аромата и звенящую тишину.

Я лежал в темноте, чувствуя, как внутри меня, в самой глубине искалеченной души, зарождается что-то новое.

Это было не чувство благодарности. Я не знал, что такое благодарность. Это было чувство принадлежности.

Она купила меня, кормила меня и дала мне силу.

Она права. У меня нет прошлого и нет будущего. У меня есть только Она.

Если она скажет сжечь мир — я принесу факел, если прикажет мне умереть — я лягу в могилу.

Я закрыл глаза. Впервые за много лет мне не снилась арена. Мне снились холодные руки на моем пылающем лбу и запах вишни.

Моя Хозяйка, моя тьма и мой свет.

Я буду жить, ради неё. И горе тому, кто попытается её отнять.

Прошел месяц с того дня, как я привезла «зверя» в свой дом. Тридцать дней, наполненных запахом лечебных трав, тихими стонами сквозь стиснутые зубы и моей собственной, растущей с каждым часом тревогой.

Соль Уджин менялся.

Пилюли Черного Дракона и мази из драконьей желчи, на которые я потратила половину своего личного состояния, сотворили чудо. Или, может быть, проклятие.

Его тело, еще недавно напоминавшее обтянутый кожей скелет, начало наливаться силой. Мышцы, раньше иссушенные голодом, теперь бугрились под тонкой тканью рубахи, кожа приобрела здоровый оттенок, хотя шрамы — белые, лиловые, багровые, никуда не делись. Они остались напоминанием о его прошлой жизни, которую невозможно стереть.

Но самым страшным было не то, как он выглядел, а то, как он смотрел.

Раньше в его глазах была пустота, теперь там поселилось ожидание. Он смотрел на меня так, как верный пес смотрит на руку хозяина, в которой может быть кость, а может быть и кнут. Уджин ждал команды, любой.