Книга Сакура в его ладонях, страница 96 – Ника Летта

— Зато сработало.

— Кицунэ.

— Всё-всё. Больше никаких рук на твоём локте в общественных местах. — Она выдержала паузу и протянула: — Без крайней необходимости.

— Никакой крайней необходимости, — отрезал мидзучи.

Она рассмеялась.

— Какой же ты скучный стал после превращения в дракона. Раньше хоть мосты ломались.

— Я пытаюсь стать человеком.

— Нет. Ты пытаешься стать мужчиной, которого она сможет выбрать. С этим труднее.

Юто оставил её слова без ответа.

Где-то за стеной, в аудитории, Акико наверняка уже открыла ноутбук и старательно слушала другого преподавателя. А в мыслях у неё всё ещё стояла роскошная японка, державшая Юто под локоть.

Вина никуда не делась.

Но рядом с ней поселилось другое чувство, от которого хотелось улыбнуться: Акико ревновала. Она могла сколько угодно отрицать это перед собой, сердиться на себя и прятаться за безупречным «Такахаси-сэнсэй». Смятые конспекты уже сказали достаточно.

Кицунэ поймала выражение его лица и довольно прищурилась.

— Видишь? Уже лучше.

— Уходи.

— Иду. У меня, между прочим, дела.

— Какие?

— Купить пирожные. Русская мать Акико кормит твою романтическую линию с таким усердием, что приходится соответствовать.

— Не приближайся к её матери.

— Поздно. Она мне нравится.

Юто прикрыл глаза.

— Небеса.

— Они тебе не помогут. У меня с ними плохие отношения.

Кицунэ отступила на шаг. Её очертания поплыли, воздух вокруг потерял привычную плотность. За спиной на мгновение показались золотистые полупрозрачные хвосты, совершенно не подходящие университетскому коридору.

— Не испорти всё, рю, — сказала она уже без смеха. — Она начала смотреть. Теперь постарайся быть тем, на кого ей не страшно смотреть дальше.

И исчезла. Юто остался у преподавательской с папкой под рукой и полосой майского солнца на полу. Кицунэ со свойственной ей деликатностью вытолкнула его вперёд лисьими лапами. Он посмотрел в сторону аудитории, куда ушла Акико, и улыбнулся. Совсем немного. Она ревновала. Значит, их почти свидание существовало уже для двоих.

До аудитории я добралась с лицом человека, который торопится на пару. Хотя бежала я скорее от мыслей, которые увязались за мной ещё в коридоре.

Всё это было глупо. До неприличия глупо. Я увидела красивую женщину рядом с Юто, заметила её руку на его локте, услышала, как она говорит обо мне с уверенностью человека, посвящённого в чужие дела, — и теперь один вопрос никак не желал уходить: а если у него кто-нибудь есть?

Следом пришёл вполне разумный ответ: Акико, с чего ты вообще решила, что у него никого быть не может?

Вот и я о том же. С чего?

Юто — взрослый мужчина. Красивый, умный, бережный в обращении с людьми, внимательный к мелочам. Женщины рядом с ним наверняка появлялись. Возможно, появлялись и сейчас. Женщины, рядом с которыми моя мятая сумка, больная лодыжка, бесконечные разговоры с самой собой и выдающаяся способность падать в фонтаны в неподходящий момент выглядели особенно убедительным набором жизненных достижений.

Та женщина производила впечатление человека, который в фонтан не падал ни разу. В худшем случае — в объятия наследника крупной корпорации.

Я села за парту и открыла ноутбук за десять минут до начала пары. Чёрный экран вернул мне отражение. Лицо выглядело подозрительно спокойным.