Книга Сакура в его ладонях, страница 77 – Ника Летта

— Да. — Теперь настала моя очередь вскинуть бровь. — Очень драматично.

Медсестра снова улыбнулась.

— Молодой человек за вас волнуется.

— Он сосед, — выпалила я.

Юто кашлянул.

Медсестра посмотрела сперва на него, потом на меня.

— Конечно, — примирительно произнесла она и кивнула.

В её добром, совершенно неверящем «конечно» было достаточно, чтобы мне захотелось залезть под кушетку.

Врач сказал, что перелома нет: небольшое растяжение, покой, компресс и никаких нагрузок пару дней. Юто выслушал инструкции с такой сосредоточенностью, с какой изучают документы государственной важности. Он даже уточнил насчёт лестниц, окончательно закрепив за собой в глазах врача статус заботливого парня.

Я сидела рядом и думала, что где-то сейчас моя мама, наверное, икнула от будущего восторга.

Когда мы вышли из кабинета, Юто снова присел передо мной.

— Нет, — сразу сказала я.

— Да.

— Я могу идти. Врач сказал, перелома нет.

— Он ещё сказал не нагружать ногу.

Вот же упёртый баран.

— Я буду не нагружать её элегантно.

— На спину.

— Юто, люди смотрят.

— Пусть смотрят.

Возразить я не успела.

Я обхватила его за плечи, надеясь хотя бы больше не привлекать внимания. Люди вокруг старательно смотрели в пол, но от этого становилось только хуже. Особенно меня смущал дедушка с тростью в левой руке.

Юто поднялся легко и надёжно, без лишних слов. Медсестра проводила нас через холл взглядом женщины, которая мысленно уже поженила двух пациентов и пожелала им здоровых детей.

Я уткнулась лицом в капюшон его худи.

— Если моя мама узнает, что ты таскал меня на спине, она приготовит тебе ужин.

— Звучит не как угроза.

— Ты не понимаешь.— предупредила я его — Это первая стадия усыновления.

Юто тихо рассмеялся.

— Переживу.

Я хотела ответить, но вместо этого просто крепче держалась за него. За окном майский вечер становился мягче. На мокром асфальте отражались вывески, у станции спешили люди, над дорогой пахло дождём и цветущими азалиями.

И где-то между больной лодыжкой, чужим кофе Рэна, серым худи Юто и медсестрой, которая решила за нас слишком многое, я вдруг поняла ужасную вещь.

Мне больше не хотелось, чтобы он поставил меня на землю.

Япония 1909 год

Мы поженились без суеты, чем успели возмутить многих. Большого дома, белых шёлков и толпы гостей не было. Нашему браку радовались немногие, остальные видели в нём позор. Среди слуг шептались: молодой господин сошёл с ума, его околдовали или после той истории у реки он так и остался странным.

Мне было всё равно.

На мне было простое кимоно. Мама помогала укладывать волосы, поправляла пряди и шпильки, а несколько раз отворачивалась, чтобы вытереть глаза.

Отец сказал Хару одну фразу:

— Если выбрал — не смей однажды пожалеть.

Хару поклонился с такой серьёзностью, что слова отца приняли вес клятвы.

— Не посмею.

Мы поселились в маленьком доме неподалёку от лавки. Несколько комнат, тонкие стены, скрипучий пол. Во время дождя капли барабанили по крыше с такой настойчивостью, что казалось, ещё немного — и им придётся открывать дверь.

Я ждала, что в новом доме мне станет страшно. Страха не было. Здесь впервые никто не решал за меня, имею ли я право остаться.

Хару учился быть мужем с тем же сосредоточенным выражением лица, с каким когда-то осваивал жизнь мальчика. За рис он неизменно платил больше положенного, а с рынка возвращался мрачнее обычного: торговки быстро распознали в нём покупателя, которого легко обсчитать.