Книга Сакура в его ладонях, страница 61 – Ника Летта

— Но вышло не на бумаге.

Госпожа Такацуки побледнела от возмущения.

— Ты хочешь сказать, что это было сделано нарочно?

— Нет, матушка. Я хочу сказать, что приказал принести воду я. И поставил тушь слишком близко к ткани тоже я. Акико исполняла моё поручение.

Это была не вся правда, но достаточно. Акико не шевелилась. Старшая служанка открыла рот, но Хару повернулся к ней раньше, чем она успела заговорить.

— Разве не так? — впервые он задал вопрос не как странный мальчик и не как добрый господский сын, а как наследник.

И обратился он к ней напрямую. Старшая служанка тут же опустила глаза.

— Я… не знаю, Юдзуру-сама.

— Ты была в комнате. — его голос вымораживал — И видела, почему она упала?

В комнате стало ещё холоднее. Младшая служанка, та самая, чья нога появилась на пути Акико слишком вовремя, побелела. Отец перевёл взгляд на неё.

— Почему? — спросил он.

Служанка задрожала.

— Я не… я не хотела…

Акико резко всуинула взгдяд на господского сына, не ожидая того, что он заступиться за нее, Хару всё ещё не смотрел на неё, иначе не выдержал бы.

— Поднимись, — сказал он.

Сначала никто не понял, к кому он обращается. Потом Акико медленно подняла голову.

— Юдзуру-сама?

— Поднимись.

Она не двигалась, её мать тихо прошептала:

— Акико…

В этом шёпоте было всё: страх, просьба, приказ не выделяться, не принимать его защиту, не делать хуже. Но Хару не мог больше смотреть, как Акико стоит на коленях перед чужим молчанием.

— Ты не должна стоять на коленях за чужую ошибку, — сказал он.

Эти слова ударили по комнате сильнее, чем падение подноса. Госпожа Такацуки закрыла глаза. Отец медленно вдохнул.

Мичико впервые посмотрела на Хару иначе — не как на будущего жениха, странного и холодного, а как на человека, только что открывшего дверь туда, куда ей, возможно, не следовало заглядывать.

Акико поднялась, неловко и слишком быстро. Потом снова поклонилась, но уже не так низко. И почему-то это маленькое движение показалось ему победой, не большой, не окончательной, но настоящей.

Отец подошёл к испорченному кимоно и долго смотрел на пятно.

— Вода, тушь и серебряная линия, — повторил он и скептически добавил — Это ты называешь образцом?

— Нет. Случайностью, которую можно использовать.

На лице отца мелькнуло что-то похожее на раздражённое уважение. Вот этому Хару научился в Токио. Люди нового времени не выбрасывали каждую поломанную вещь. Они спрашивали, можно ли превратить её в выгоду.

— Кимоно Сайондзи-сан испорчено, — сказала мать сухо.

Хару поклонился Мичико.

— Я оплачу новое.

Отец усмехнулся.

— Из каких средств? — и задал настоящий коварный вопрос, каким обычно главы семей ставили на место отпрысков.

Хару поднял голову.

— Из прибыли будущей лавки.

— Которой ещё нет?

— Будет.

— Ты уверен?

— Да.

Он сказал это спокойно, но внутри вода поднялась.

Годы в Токио не прошли зря. Он действительно думал об этом. Сначала тайно, почти стыдясь самого себя: открыть дело не для семьи, а для Акико. Для девочки, которой приходилось сжигать страницы, потому что ей нельзя было читать. Для девушки, которой мир разрешал держать бельё, но не книгу.

Но потом план стал больше. Бумага. Учебники. Карты. Тетради. Переводы. Книги для девочек. Рабочие места для тех, кого не пускали в гостиную, но кому можно было дать стол, лампу и жалованье.