Книга Сакура в его ладонях, страница 46 – Ника Летта

— Из-за Маю?

— Из-за любого, кто причиняет тебе боль, а потом убеждает, что сделал это ради твоей пользы.

Я на секунду забыла, что собиралась ответить.

Юто отвёл глаза к окну.

— Это прозвучало непрофессионально.

— Ещё как.

Я рассмеялась раньше, чем успела себя остановить. Юто настороженно посмотрел на меня.

— Что?

— Мой новый преподаватель по политологии уже возмущён моей личной жизнью. Академическая карьера развивается стремительно.

Уголки его губ приподнялись.

— Личная жизнь тоже связана с политикой. Власть, манипуляции, борьба за право быть услышанным.

— Ты сейчас превращаешь мою катастрофу в учебный материал?

— Исключительно ради зачёта.

Я фыркнула и провела рукавом по глазам.

Разговаривать стало легче. Боль никуда не ушла, слова Маю по-прежнему сидели внутри острыми занозами, но рядом с Юто они уже не занимали всё пространство.

— Я хочу домой.

— Хорошо.

— Сама.

Он кивнул без возражений.

— Хорошо.

Я ждала, что он предложит проводить меня, начнёт уговаривать или хотя бы попробует возразить. Юто принял мой ответ и больше к этому не возвращался.

Глаза снова защипало.

Я дошла до лестницы и остановилась.

— Юто.

— Да?

— Спасибо, что не вмешался.

Он слегка склонил голову.

— Мне было нелегко.

— Я заметила.

Его лицо изменилось.

— Но говорить должна была ты, Акико.

Я задержалась у первой ступеньки. Его красота, наше прошлое, постоянные случайные встречи давно выбивали почву из-под ног, но теперь я увидела ещё одну опасность. Юто мог вмешаться и решить всё за меня. Он этого не сделал. Оставил мне место для собственного решения и дождался его.

— До следующей пары, Такахаси-сэнсэй.

Он поморщился.

— Жестоко.

— Академическая дистанция.

— Принято.

Я начала спускаться. Юто остался наверху и смотрел мне вслед, не окликая и не пытаясь остановить.

На первом этаже, возле автомата с напитками, я заметила маленький лист гинкго. Жёлтый, прозрачный по краям, он прилип к внутренней стороне стекла, хотя дверца была плотно закрыта.

Лист слегка качнулся, наверное, игра света. В последнее время мне многое мерещилось. Но когда я вышла под серое токийское небо, мысли уже не возвращались ни к Маю, ни к бывшему.

В памяти остались слова Юто:Говорить должна была ты.

После стольких людей, пытавшихся решить за меня, что я должна чувствовать и говорить, Юто позволил мне самой произнести нужные слова.

Япония. Весна 1905

На следующий день Юдзуру-сама ждал меня у каменной чаши. Я прошла мимо, а к вечеру нашла у бочки свежую страницу. Посреди неё стояло одно слово:

«Прости».

Я спрятала лист в рукав и сохранила.

После подаренной книги взгляды слуг изменились. Раньше обо мне шептались настороженно, словно о дурном предзнаменовании, теперь в голосах появилась злость. Дети прачек перестали звать меня играть, а один из мальчишек однажды бросил:

— Иди к своему господину, раз ты такая особенная.

— Он мне не господин.

Мальчик расхохотался.

— А кто же тогда? Он за тобой в воду прыгал. Скоро и тебя госпожой назовут?

Я ударила его. Слабо, но он заревел так громко, будто я разбила ему лицо. Наказали, конечно, меня.

Вечером отец долго сидел молча, затем произнёс:

— Тебе следует стать незаметной.

Меня всё ещё трясло от обиды.

— Почему?

— Незаметных редко трогают.

— А я хочу жить иначе.