Книга Любовь, космос и цена свободы, страница 38 – Катерина Дэй

Алор, до этого стоявший спокойно, чуть наклонил голову, будто прислушивался не к словам, а к тому, что между ними. Его губы едва заметно дрогнули — не то в усмешке, не то в попытке сдержать её. Он не смотрел на короля, не разглядывал придворных. Он смотрел прямо на Линну. И в этом взгляде не было ни подобострастия, ни вызова, просто спокойное любопытство, от которого у принцессы почему-то мурашки пробежали по спине.

Линна выдержала этот взгляд ровно три секунды, а король тем временем продолжал тараторить, стараясь удержать ускользающее величие момента:

— Да, именно так! Стратегический ресурс! И я уверен, что ты, моя дорогая, оценишь всю… практическую ценность этого приобретения.

— Практическую ценность, — медленно повторила Линна, всё ещё глядя на Алора. — Да… Пожалуй, в этом есть смысл. Особенно если он сумеет не спотыкаться о собственный хвост.

Алор чуть сузил глаза и тихо зарычал — звук вышел низким, вибрирующим, и по рядам придворных прокатилась волна дрожи. Кто-то в левом ряду тихо охнул, кто-то судорожно вцепился в веер, будто тот мог защитить от этой глухой, звериной угрозы. Даже стражники, привыкшие к бунтам и крикам, невольно отступили на полшага, будто инстинктивно хотели оказаться подальше от источника этого звука.

Линна закатила глаза и откинулась на спинку кресла, небрежно скрестила руки и протянула капризно, чуть выпятив нижнюю губу:

— Папочка, он же зверь. И хвост у него как у домашнего кота, только в десять раз больше. Зачем нам такой, который будет путаться в собственном хвосте?

Алор резко поднял голову. Его глаза сверкнули, и в этом взгляде было столько злости, что даже Велдор на мгновение притих, будто вдруг осознал, что перед ним не просто пленник, а сила, которую они пытаются удержать цепями, не понимая до конца, с чем имеют дело.

— Я не путаюсь, — процедил Алор, голос его звучал глухо, будто прорывался сквозь сжатые зубы. — Это ваши кандалы слишком тяжёлые.

Линна лениво повела плечом, будто его слова её ничуть не задели, но в глубине души ей стало не по себе: она слишком хорошо помнила, как спокойно он смотрел на неё в темнице, и этот внезапный всплеск ярости делал его куда более реальным и, куда более опасным.

— Но он же опасный, — снова протянула она, на этот раз не столько капризно, сколько проверяя реакцию всех присутствующих. — Зачем нам такой? Может, его в цирк отдать? Пусть там рычит и пугает благородную публику. А мы будем билеты продавать.

Придворные в левом ряду переглянулись, прикрывая рты веерами: кто-то пытался скрыть улыбку, кто-то — шок. В правом ряду министры сидели неподвижно, будто окаменев. Велдор резко хлопнул ладонью по подлокотнику, и звук этот прозвучал в зале как удар хлыста.

— Довольно! — рявкнул он, и даже хрустальные подвески на люстрах будто замерли, боясь звякнуть. — Это не цирк, Линна! И он не дрессированный зверь!

Принцесса тут же выпрямилась, но не от испуга.

— Прости, папа, — лилейно улыбнулась она, глядя на Алора. — Просто… он так зарычал, что я испугалась за свои любимые туфли. Они из тончайшей кожи, а вдруг он их случайно погрызёт своими клыками?

В зале на секунду снова повисла тишина, а потом кто-то из младших советников тихо фыркнул, тут же прикрыв рот ладонью. Велдор закатил глаза, будто пытался найти в себе остатки терпения.