Книга Любовь, космос и цена свободы, страница 36 – Катерина Дэй

Линна замерла. На секунду весь зал будто исчез, остались только эти сапфировые глаза, спокойный голос и эта невыносимая, издевательская точность: он её узнал. И не просто узнал — выдал её! Да ещё при всех, при папеньке, при советнике!

«Ну погоди у меня…» — пронеслось у неё в голове, и от этой мысли ярость вспыхнула мгновенно, яркая и колючая, как разряд молнии.

В зале повисла тяжёлая пауза. Придворные переглядывались, будто пытались угадать, что будет дальше: скандал, казнь или, может быть, внезапное перемирие. Министры в правом ряду снова вцепились в подлокотники, будто готовились к землетрясению.

И тут Велдор резко подался вперёд, и в его голосе прозвучало не раздражение даже, а почти отчаяние, когда он вдруг понял, что упустил из виду самую опасную деталь:

— Линна… ты была в темнице? После моего прямого приказа туда не ходить?

Принцесса на секунду зажмурилась, будто надеялась, что, открыв глаза, обнаружит себя где-нибудь в оранжерее, а не под этим тяжёлым, полным укора взглядом отца. Но реальность не исчезла.

— Я… я просто хотела посмотреть, — выпалила она, и сама услышала, как жалко это звучит. — Просто убедиться, что он действительно рихтэн, а не какой-нибудь бродяга с синими волосами.

— «Просто посмотреть»? — Велдор хлопнул ладонью по подлокотнику, и звук прозвучал в зале как удар грома. — Ты понимаешь, что это не прогулка по саду? Что он опасен? Я запретил тебе туда ходить именно потому, что не хочу потерять дочь из-за любопытства!

Рядом с королём советник Грач буквально задрожал от возмущения, будто сам воздух вокруг него стал жёстче, наполнившись правилами и запретами.

— Ваше высочество! — выпалил он, не в силах сдержать эмоции, и даже его безупречная выдержка дала трещину: голос звучал выше обычного, а пальцы нервно сплелись в узлы. — Вы нарушили прямой королевский указ! Вы подвергли себя риску, не поставив в известность ни меня, ни стражу, ни совет, ни даже собственную охрану! Это не просто легкомыслие — это пренебрежение безопасностью короны! Если бы с вами что-то случилось… если бы он причинил вам вред…

— Да ничего бы он мне не сделал! — огрызнулась Линна, и сама удивилась, как горячо и искренне это прозвучало. Она и правда в это верила не потому, что считала Алора безобидным, а потому, что чувствовала: он не причинит ей зла. Но объяснять это сейчас было бесполезно. — Он сидел в цепях! Он не мог ничего сделать!

— Именно поэтому он и сидел в цепях! — рявкнул Велдор, и в этом крике прозвучала не только злость, но и страх. — Потому что даже в цепях он опасен!

Линна побледнела.

— Я знала, что делаю, — твёрдо сказала она, глядя прямо на отца. — И я не испугалась.

Алор, наблюдавший за этой сценой с почти пугающим спокойствием, едва заметно склонил голову. Про себя он тихо посмеялся над всей этой ситуацией: над тем, как власть, привыкшая держать всё под контролем, вдруг обнаружила, что одна упрямая принцесса умеет находить лазейки даже в самых строгих приказах. «Ну надо же, — мелькнуло у него в голове. — Принцесса, которая не боится спуститься в темницу. Интересно, она вообще хоть чего-нибудь боится?»

Велдор провёл ладонью по лицу, будто пытался стереть с него усталость целого века. Он смотрел то на дочь, то на пленника и в его взгляде читалось: «Ну за что мне это?»