Книга Любовь, космос и цена свободы, страница 172 – Катерина Дэй

Король перевёл взгляд с раскрасневшейся Милены на уверенного графа, потом на придворных, застывших, как статуи, и, честно говоря, почти неотличимых от них. И тут, как по волшебству, из бокового прохода выплыл сам король Седьмого королевства с супругой. Оценив всю сцену одним опытным взглядом бывалого монарха, он тут же обернулся к Велдору и широко улыбнулся:

— Даю своё благословение! Тем более что граф — мой любимчик при дворе. Пусть будет счастлив.

И в этот самый момент выскочила Линна и, подхватив папеньку под руку, лучезарно улыбнулась:

— Они прекрасная пара, правда, папочка? И, как наслышан весь дворец, нежно любят друг друга. Тебе не кажется, что надо наконец отблагодарить Милену? Она молода, красива, да и граф её любит. Ну а мы… мы будем скучать, конечно. Но счастье ведь важнее, верно?

Велдор взглянул искоса на Линну, чуть прищурил глаза так, будто пытался понять, сколько процентов в этой речи чистой искренности, а сколько гениальной дипломатии. Потом уголки его губ едва заметно дрогнули, словно он сдерживал улыбку, которую не подобало показывать на официальном приёме.

— Любовь, — произнёс он медленно, будто пробуя слово на вкус, как редкий сорт вина, который хочется распробовать, прежде чем решить, нравится оно или нет. — Редкая гостья в наших стенах. Если она настоящая, то я не стану ей мешать.

Милена открыла рот, чтобы возразить, чтобы сказать, что она не готова, что это недоразумение, что всё вышло случайно и вообще, кто-нибудь, пожалуйста, объясните графу, что он торопится. Но граф уже шагнул к ней и взял её за руку крепко, но бережно, так, что спорить стало неловко, а выглядеть истеричной — невыгодно.

— Я готов увезти её сегодня же, — твёрдо сказал Бэливаль. — Если вы позволите.

— Позволяю. Пусть будет так.

И, прежде чем Милена успела придумать хоть одну из своих изящных уловок, её буквально подхватили события: подготовка к отъезду, сборы, прощальные поклоны, объятия фрейлин, которые на этот раз были не столько искренними, сколько облегчёнными. Дворец будто выдохнул, когда за ней закрылись ворота.

Линна наблюдала за всем этим и не улыбалась открыто, не хотела, чтобы кто-то подумал, будто она радуется чужому повороту судьбы. Но внутри у неё всё пело. План сработал. Идеально. Точно. Без лишней крови. Даже с некоторым театральным шиком, который она, признаться, не планировала, но теперь была ему искренне благодарна.

«Иногда судьба — лучший соавтор», — подумала Линна, чуть склонив голову и позволяя себе крошечную, почти незаметную улыбку.

Теперь путь был свободен. И самое главное — впереди её ждал разговор, который изменит всё.

Она дождалась, когда суматоха уляжется, когда последние фрейлины перестанут шёпотом обсуждать сцену в галерее, а дворец, будто сбросив с плеч тяжёлый плащ, наконец затихнет. Дождалась, когда король уединится в малом кабинете — в этой уютной комнате с высокими окнами, где пахло старой бумагой, воском и чем-то родным, почти детским, как запах отцовского камзола. Велдор сидел за столом, разбирая накопившиеся доклады, и в каждом его движении сквозила та особая усталость, не от долгих ночей или битв, а от бесконечных слов, взглядов, намёков, от необходимости всё время быть королём.

Линна поправила платье, глубоко вдохнула, чтобы унять трепет, взяла Изабель за руку — её пальцы были холодными и чуть подрагивали — и тихо постучала.