Книга Любовь, космос и цена свободы, страница 175 – Катерина Дэй

Линна кивнула. Ей не нужно было ничего объяснять. Она и так всё знала.

Она хотела поговорить с отцом о своём будущем, но решила, что это подождёт. Пусть сначала у папы будет своя счастливая история. Пусть свадьба, пусть рождение сына станут для него тем самым светом, который согреет его долгие годы. А её время придёт — немного позже, но обязательно придёт.

Вечером, когда дворец окончательно затих, а даже самые неугомонные свечи были погашены, Линна снова вышла на балкон и подняла глаза к звёздам.

— Где ты? Нашёл ли свой дом? Помнишь ли ещё меня? — прошептала она.

Алор помнил. Ни секунды не забывал.

Он смотрел вниз, туда, где под кораблём медленно поворачивалась маленькая планета Тринадцати королевств. С высоты она казалась игрушечной — лоскутное одеяло земель, тёмные пятна диких территорий, где жили рихтэны, тонкие прожилки дорог, едва заметные с такой высоты. Планета отдалялась всё дальше, съёживалась, теряла грозную весомость, превращаясь в хрупкий шар, подвешенный в бархатной тьме космоса.

Алор вглядывался в неё до рези в глазах, стараясь удержать в сердце каждую деталь. Ему казалось, что если он не запомнит всё до последней складки рельефа, если хоть одна линия сотрётся из памяти, то исчезнет не просто пейзаж, а часть его души, та самая, что принадлежала ей. И вместе с планетой будто таяла и уходила в пустоту какая-то невидимая нить, связывавшая его с жизнью.

Он развернулся от иллюминатора, словно оторвал себя от чего-то бесконечно дорогого и подошёл к столу. Активировал голографический экран: над панелью вспыхнули призрачные линии, задрожали созвездия, будто живые. Алор достал стилус, коснулся поверхности и линии начали ложиться ровно, уверенно, одна к одной. Он наносил звёзды, выводил дуги и точки, фиксировал координаты, заносил в бортовой журнал углы обзора, яркость, спектральные характеристики, прокладывал маршруты.

Но это была не просто работа. Это была его исповедь. Его способ удержать мир, когда тот грозил рассыпаться на осколки. Каждая точка на карте была воспоминанием, каждая линия — обещанием. Эта карта стала его памятью, его храмом, его клятвой не забыть ни мгновения, проведённого с Линной.

Но он не забывал о своей цели: найти тот туннель, аномалию, похожую на чёрную дыру, в которую он когда-то провалился и которая выбросила его в мир Линны. Именно за ней лежали его дом, его родная планета, его звёзды. Но сейчас галактика казалась чужой, враждебной, словно сама вселенная забыла, где спрятан путь обратно.

Он замер над картой, водя пальцем по линиям, будто пытался нащупать не координаты, а её дыхание, её смех, её тихий голос, шепчущий: «Не уходи». В кабине царила тишина, нарушаемая лишь тихим гулом двигателей да редким пощёлкиванием приборов, будто сам корабль вздыхал вместе с ним.

Алор отметил в журнале дату и время. Для него это были всего лишь двое суток напряжённой работы, проверок, записей, попыток понять, куда лететь. Но он не мог позволить себе думать о Линне слишком много: стоило только представить её лицо, как руки начинали дрожать, а линии на карте получались кривыми, будто даже его пальцы отказывались подчиняться, если сердце рвалось назад.

Он снова наносил звёзды, чертил маршруты, описывал всё, что видел: странные скопления, тёмные провалы между созвездиями, области, где свет будто гас, словно кто-то выдёргивал нити из полотна неба. Но чем дольше он смотрел на карту и в иллюминатор, тем яснее становилось: он не знает, как найти выход из этой галактики.